— Знаешь, что меня в тебе бесит больше всего?
— Детка, у меня в компьютере на этот счет целая база данных.
— То, как ты меня перебиваешь всякий раз, когда знаешь, что я права.
— Внесу в компьютер. А знаешь, в чем наша ошибка? Нас с тобой многое объединяет, но мы еще ни разу не пробовали быть друзьями. Я просто хочу попробовать, вот и все.
Если бы он сказал ей, что собирается бросить науку, чтобы стать коммивояжером и продавать домохозяйкам образцы косметики, она и тогда не была бы так поражена.
— Ты хочешь, чтобы мы стали друзьями?
— Я хочу стать твоим другом, тупица. Я хочу помочь тебе выяснить, что случилось.
— Называть меня тупицей — это не очень-то по-дружески.
— Это лучше, чем другое слово, которое приходит мне на ум.
— Ладно, допустим. Между нами скопилось много мусора, Джейк.
— Может, просеем его как-нибудь на днях? Но пока у нас есть два неотложных дела. — Не в силах удержаться, он провел большим пальцем по ее руке. — Раскопки и твоя головоломка. На раскопках нам так и так придется работать вместе, от этого не уйдешь. Так почему бы не поработать вместе над твоей головоломкой?
— Мы поругаемся.
— Мы так и так поругаемся.
— Вот это верно. — Гораздо больше, чем возможная ссора с ним, ее смущало неизвестно откуда взявшееся желание сплести пальцы с его пальцами. — Я ценю это, Джейк. Честное слово, ценю. А теперь отпусти мою руку. А то я и вправду начинаю чувствовать себя тупицей.
Он отпустил ее, вытащил свой бумажник.
— Давай вернемся в твою комнату. Я разотру тебе ступни.
— Те дни миновали, Джейк.
— Жаль. Мне всегда нравились твои ступни.
Уплатив по счету, они направились к машине. Джейк старательно держал руки в карманах.
Подойдя к джипу, он извлек из-под «дворника» листок бумаги.
— «Убирайся в Балтимор, а не то пожалеешь», — прочитал Джейк. Он скомкал бумажку и бросил ее в машину. — Съезжу-ка я, пожалуй, погляжу, как там Диггер.
— Мы съездим поглядим, как там Диггер.
— Отлично. — Джейк занял водительское место, подождал, пока она сядет рядом. — Слышал, как ты играла вчера вечером. Я в соседней комнате. Стены тонкие.
— Я это учту. Постараюсь вести себя потише, когда устрою вечеринку с Остином и Джимми.
— Видишь, какая ты стала чуткая, как только мы решили стать друзьями?
Она засмеялась, и тут, не давая ей опомниться, он наклонился и прижался губами к ее губам.
На какой-то миг Колли застыла в шоке. Неужели весь этот жар может вспыхнуть с новой силой? Как будто ничего не было? Как это возможно? Но изумление почти тотчас же сменилось примитивным, первобытным желанием обнять его, прижаться к нему и сгореть заживо.
Не успела она поддаться желанию, как он отодвинулся и повернул ключ в зажигании.
— Пристегнись.
Колли оскалила зубы, злясь скорее на себя, а не на него, дернула ремень безопасности и защелкнула его, пока Джейк разворачивал машину.
— Держи свои руки и рот при себе, Грейстоун, а не то наша дружба кончится очень-очень скоро.
— Мне до сих пор нравится, какая ты на вкус. — Джейк выехал на шоссе. — Погоди-ка… Кстати, о вкусе, Сюзанна Каллен это не та, которая — «Выпечка Сюзанны»?
— Что?
— Я же знал, что мне знакомо это имя! О черт, Колли! «Выпечка Сюзанны»!
— Ты имеешь в виду печенье? То чудесное печенье с шоколадной крошкой?
— Шоколадные пирожные с орешками. |