Он пожал плечами.

— Ничего страшного! Со временем ты все равно будешь меня благодарить… А сейчас поторопимся. Пока что мой единственный барометр — Эдит. Я хочу посмотреть на эту мартышку, вздумавшую отнять у нас Франсуа.

Последние слова немец закончил таким громким смехом, что заставил отшатнуться в сторону пожилую леди, проходившую мимо, подсадив дочь в автомобиль, он сел рядом с ней, предварительно сказав вполголоса шоферу:

— К Голборн-Виадук, что напротив Ньюгейтской тюрьмы!

Занятый разговором с Маргаритой, фон Краш не заметил, что, как только тронулась с места его машина, другой автомобиль, стоявший неподалеку, отъехал от стоянки и покатил вслед за ними, выдерживая определенную дистанцию.

Но даже если бы он и обратил на него внимание — одного взгляда, брошенного им на пассажиров, было бы достаточно, чтобы спокойно от них отвернуться.

Чем бы могли заинтересовать его эти подростки, почти дети? Юноша лет шестнадцати, а девушка еще моложе; он — небольшого роста, красиво сложенный; она — маленькая, темноволосая, тоненькая, с неправильными чертами очаровательного личика с огромными темно-синими глазами, ясными и лучистыми.

По-видимому, это были иностранцы. Глядя на их дорожные костюмы, можно было предположить, что они американцы. На юноше была вязаная куртка с золотыми пуговицами, панталоны из сероватой фланели и морская фуражка. Его изящная, миниатюрная спутница носила белую жакетку с синими пуговками и очень короткую юбочку. На роскошных вьющихся волосах тоже красовалась морская фуражка — белая с синим.

Эти милые существа совершенно не походили на врагов, которых следовало опасаться! Однако они интересовались именно фон Крашем.

— Король был прав, Сюзанна, — сказал юноша. — Немец следит за делом с особенным интересом.

Девушка произнесла тоненьким голоском:

— Знаешь, Триль, я в этом и не сомневалась… Ведь Король никогда не ошибается…

— Я не спорю, конечно… Но все-таки, живя там, в Америке, и зная о деле только по газетам, он нисколько бы не опозорился, если бы на этот раз и попал пальцем в небо…

Его подруга погрозила ему пальцем.

— Триль, Триль, без намеков… Король хочет, чтобы, вернувшись из кругосветного плавания, я вышла замуж не за сорванца, а за джентльмена.

Он ласково улыбнулся.

— Он хочет сделать из меня джентльмена для тебя, Сюзанн… Но этот фон Краш…

Он не договорил.

— Однако! Мы, кажется, возвращаемся в гостиницу… вот и Блекфрайерский мост.

Но нет… Машина немцев промчалась мимо и устремилась по Людчет-стрит и остановилась наконец у одной из угловых башен, внутри которой находилась винтовая лестница, ведущая к воздушной дороге Голборн-Виадук.

XIII. У ворот Ньюгейта

Коплинг Бильбард, один из наемников, участвовавших в южно-африканской войне, вместо правой руки, оторванной осколком гранаты, получил от признательной родины пост, завидный с некоторой точки зрения: привратника Ньюгейтской тюрьмы.

Один из охранников, находящихся в его подчинении, так переусердствовал в проявлении своих верноподданнических чувств, что даже умер, так как выпил слишком много джина за здоровье Его Величества короля. Этот лояльный верноподданный оставил после себя мальчика лет тринадцати-четырнадцати. Бильбард подобрал сироту, сшил ему кое-какую одежонку из старого платья, и мальчик стал щеголять в куртке, едва доходившей ему до пояса, и в брюках, штанины которых были длиннее, чем ноги. Зато Коплинг Бильбард постепенно переложил всю свою работу на плечи малолетнего Джо Фаленда. Мальчик хранил у себя связки ключей, делал обходы, наблюдал за сторожами, оказывал услуги богатым арестантам (таковыми считались те, кто мог заплатить сторожу наличными).