Напрасно пытается Джо развлечь ее и подбодрить.

— Триль молодец! У него есть при себе деньга. Он путешествует по железной дороге вместо того, чтобы лететь на аэроплане, вот и все!

Он на все лады развивает эту идею, но безуспешно.

В Венеборге, пока перепуганный Данерик запрягал повозку, чтобы ехать за доктором, живущим в нескольких верстах, Сюзанн отправилась на телеграф.

Сжатой, но обстоятельной депешей она послала каблограмму в Вашингтон Джуду Аллену, сообщив ему об ужасном несчастье, постигшем их общего друга.

Вернувшись, она села у постели больного, печальная и молчаливая.

Доктор приезжал уже в третий раз. Господин Малькгольм — один из тех скромных и самоотверженных врачей, которые предоставляют другим приобретать славу в больших городах, а сами довольствуются скромной должностью сельского лекаря, облегчают страдания тех, кто живет по деревням. Подойдя к постели раненого, он внимательно посмотрел на красивое, мужественное лицо Франсуа и пощупал его пульс.

Все ждали, затаив дыхание, что он скажет сегодня.

Наконец доктор поднял голову, окинул взглядом встревоженные лица присутствующих и медленно проговорил:

— Можете надеяться!

Трудно описать то, что испытал каждый, услышав это заключение. Точно камень свалился с сердца у каждого.

— Надейтесь, — повторил врач, — но будьте осторожны. Больного нельзя беспокоить! Малейшее нервное потрясение неизбежно приведет к роковому исходу.

— Но, — робко спросил Ваницкий, — разве он не выйдет скоро из этого… из этой…

— Из летаргии? Да, это действительно летаргия… Не могу сказать, что он выйдет из нее в ближайшее время. Полагаю, несколько дней понадобится, чтобы состояние раненого улучшилось.

Китти принялась готовить раненому еду, а, Сюзанн, сидя на стуле у окна в той комнате, где лежал Франсуа, сотый раз спрашивала себя: в каком конце света ее дорогой Триль думает о ней?

Вдруг девушка подняла задумчивое личико.

За окном послышались чьи-то шаги. Какой-то человек в блузе и с палкой в руках вошел во двор фермы.

— Телеграмма господину Данерику, для Ваницкого. И, подняв фуражку, он дружелюбно сказал:

— До свидания, барышня!

Сюзанн сидела неподвижно, не сводя глаз с запечатанной телеграммы. Буквы подписи прыгали у нее перед глазами.

Кто мог прислать ее?

«Данерику для Ваницкого».

Сердце упорно подсказывало ей: «Это Триль, это Триль».

Но ни Данерика, ни Ваницкого нет сейчас на ферме. О! Скорей бы они возвращались… Время для Сюзанн, казалось, остановилось.

Наконец Данерик и Ваницкий вернулись. Увидев их, Сюзанн радостно вскрикнула. Бегом она бросилась к ним, протягивая послание и заикаясь от желания поскорее объяснить в чем дело:

— Данерику, для Ваницкого.

Фермер удивился. Телеграммы — редкость в датской деревне, как, впрочем, и во всякой другой. Он взял бумажку, прочитал адрес и передал ее поляку.

Сюзанн дрожала от нетерпения.

— Читайте, читайте же! — лепетала она.

И Ваницкий, исполняя ее просьбу, прочитал то, что накануне вечером написал Триль в центральном почтовом бюро Гамбурга.