— С удовольствием отвечу на вопрос, сударь, — спокойно ответил он. — Но прежде вы должны ответить мне, по какому праву спрашиваете меня об этом.

Хладнокровие молодого человека, видимо, озадачило незнакомца. На лице его отразилась нерешительность. Кто этот человек, стоящий перед ним?

Ведь только фон Краш мог получить депешу, отправленную в Норвегию. В таком случае ему будет легко убедиться, пользуется ли его собеседник доверием фон Краша.

— Простите мою настойчивость, — произнес он более мягко. — Но друг вы или враг, вы не станете отрицать серьезности положения вещей. Поэтому я прошу вас сказать, знаете ли вы, что обозначают эти три буквы на письме «К. ф. К»?

Инженер улыбнулся.

— Охотно скажу, что значат две последние — фон Краш. Что до первого «К», то я полагаю, вы сами не имеете понятия, что оно означает. На свете лишь два человека посвящены в этот секрет — «патрон»… — он с умыслом сделал ударение на этом слове, — «патрон» и я! А вы Брумзен, не так ли?

Незнакомец был побежден и склонил голову. Франсуа попал в точку.

— Значит, вы из наших?

— Полагаю, это и так ясно.

— Но я никогда раньше вас не видел.

— Не думаете ли вы, что фон Краш имеет обыкновение раскрывать все свои карты? За исключением меня, быть может, никто не знает всей его игры.

— А разве вы знаете?

Инженер иронично улыбнулся.

— Я нечто вроде его тени.

Двойственный смысл его слов остался непонятен Брумзену. Мог ли он предположить, что стоит лицом к лицу с врагом, неотступно преследующим шпиона? В конце концов ему некогда было продолжать расспросы.

Тем временем юноша — в нем Франсуа не без удовлетворение узнал Триля, который, как он думал, оставался возле аэроплана, — подошел к беседующим и непринужденно вмешался в разговор.

— Господин Брумзен, телеграмма от патрона ждет вас в гостинице. Не выйди вы так надолго, уже получили бы ее и не рисковали что-нибудь напутать…

— Это еще кто такой?! — пробормотал Брумзен.

Он был поражен. Обилие совершенно незнакомых ему коллег, словно свалившихся с небес, совершенно сбило его с толку.

— В гостинице?

— Я провожу вас.

— Вы пойдете со мной?

— Так приказано. Я должен передать, что вы ответите, когда ознакомитесь с содержанием телеграммы.

— Так идемте.

Предложение юноши окончательно рассеяло все подозрения приспешника фон Краша. И, болтая о нем, расточая своему начальнику всевозможные похвалы и одобрение, Брумзен побрел по улице вслед за юношей.

— Меня не удивляет теперь, что он сделал распоряжения, о которых я ничего не знал, — заявил Брумзен. — Это из-за письма, которое ему должны были передать, когда «Матильда» войдет в порт Прогресо.

— Именно. Он получил письмо, — сказал Триль с невозмутимым хладнокровием.

— Я же его и отправил, это письмо. Из него он должен был узнать о месте нашей встречи.

— Да.

Молодой американец не пропускал ни слова. Болтовня врага может сослужить хорошую службу. А тот, охваченный неожиданным зудом откровенности, продолжал:

— Я не был уверен, что освобожусь.

— Понимаю, — спокойно заметил Триль, — вас, конечно, мог задержать господин Тираль…

При этих словах Брумзен подскочил:

— Черт! Я вижу, начальник и вправду вам доверяет!

— Да. Товарищ, которого вы только что видели, да я — знаем куда больше, чем другие.