Резерфорд кивнул.

— Короче говоря, господа, — подвел итог Уинтроп, — за какие-то двадцать четыре часа с президентом будет покончено. На финансовых рынках воцарится хаос, а экономика пойдет вразнос. Президенту придется отбиваться от обвинений в использовании конфиденциальной информации. В результате на президентских выборах, до которых рукой подать — всего несколько недель, — победит наш кандидат, мистер Уитмен, и мы взглянем на будущее страны и собственные перспективы с куда большим оптимизмом. — Уинтроп с силой вдавил окурок сигары в стоявшую перед ним хрустальную пепельницу. — Ну а как там насчет наших друзей, Резерфорд? — Уинтроп указал на Бормана и Чеймберса.

— Все улажено, — сказал Резерфорд. — Все сочтут, что Уоллесу Борману не удалось справиться с ситуацией в Южном Национальном, когда банк пошел напролом, и он покончил с собой, врезавшись на автомобиле в скалу. Машина, свалившись с обрыва, сгорит, и труп водителя никто не опознает, но водительское удостоверение, выданное на имя Бормана, уцелеет. Ну уж кандидата в жертвы мы подыщем. Что же касается Бормана, то с нашим трехмиллиардным резервом мы его до конца жизни обеспечим. Все это будет напоминать программу защиты свидетелей в действии, только Уоллесу обеспечена царская жизнь. Ранчо в Вайоминге уже куплено.

Уинтроп все это знал, но хотел, чтобы знали и другие.

— Что касается Девона, — продолжал Резерфорд, — то с ним проблем возникнуть не должно. Тернер уверяет, что для обвинений против него нет никаких законных оснований. Скорее всего, компания «Пенн-мар» столкнется с обвинением в отчуждении имущества, направленным на обман кредиторов, но лично Девона это не коснется. Не исключено, что ему придется предстать перед судом в качестве свидетеля, но, возможно, и этого не произойдет. — Резерфорд пристально посмотрел на Чеймберса.

Тот выдержал его взгляд. Стало быть, Резерфорд знает о том, что у него рак. Вот ублюдок. Впрочем, сбор информации — его профессия. Потому его и пригласили войти в правление после гибели Стила в авиационной катастрофе.

Уинтроп раскурил очередную сигару и обратился к Прескотту:

— Так, а что у нас с «Винс и К°»? Вы уверены, что наши уши нигде не торчат?

— В тот самый день, когда мы выиграем тендер, «Винс и К°» вольется в «Пенн-мар», после чего все следы ее исчезнут.

— А Фэлкон? — Бейли Хендерсон подался вперед. — С ним как?

Резерфорд откашлялся. Комната так пропиталась сигарным дымом, что хоть топор вешай.

— Мы все организовали так, что Эндрю Фэлкона признают виновным в использовании конфиденциальной информации. В прошлую среду мистер Фэлкон прибрел акции компании «Пенн-мар» на сумму тридцать тысяч долларов. В любой ситуации, хотя сам Фэлкон, конечно, об этом и не подозревает, он угодит в тюрьму. В тюрьму весьма строгого режима. Его убьет сокамерник.

— А к чему все эти сложности? Разве по завершении дела нельзя просто избавиться от него? Таким же, допустим, образом, как мы избавились от Картера Филипелли. Несчастный случай. Уверен, Феникс Грей справится с таким заданием. — Видно было, насколько трудно далось Девону Чеймберсу даже это небольшое выступление.

— Мы хотим избежать вопросов. Любых. В данном случае все должно выглядеть в высшей степени естественно. Фэлкона следует дискредитировать. И еще надо заставить его помучиться. Физически и душевно.