Стародубов склонил голову:

— Расскажу.

Дело обстояло так. Евдоким шел по дороге из соседней деревни, когда его обогнала машина Крутова. Однако она не поехала прямо к Копылке, а свернула на небольшую дорогу, ведущую к свалке. Стародубова заинтересовал этот факт, и он внимательно следил за односельчанином. Тот вынимал из машины какие-то предметы, расшвыривая их в разные стороны. Потом это ему, видимо, надоело, и оставшуюся часть предметов он свалил в одну кучу, после чего сел в машину и поехал в деревню.

— Неужели он вас не видел? — подозрительно спросил майор.

— А я… это… в травку залег, — почесал дед в затылке. — Подумал, что если он что-то выкидывает, то ему, наверное, будет неприятно, если я подгляжу. Вот я и скрылся.

— А потом, конечно, подошли поближе.

— Ну да. А там столько всего! Часы, вазы разные, статуи. И еще много всего непонятного. Ну я до чужого добра не больно охоч, одну вазу только выбрал для старухи моей. Ну и все, — Стародубов смущенно смотрел на майора.

— И никому про это не сказали?

— Ну, шепнул Васильичу потихоньку, чтобы он тоже поживился. Я же не жадный, особенно до чужого. Но только про цацки и про Крутова-то ни слова не сказал.

— Понятно. Вы ему, он дальше, а теперь вся деревня наводнилась крадеными товарами. Прискорбно, прискорбно, — Добродушевич покачал головой.

Веня, глядя на него, едва не прослезился. Было видно, как Добродушевич переживает из-за случившегося, как ему хочется, чтобы все стало хорошо. Но, сохраняя голову холодной, он смог оценить все положительные стороны такого метода. Такому несчастному человеку, каким был сейчас Добродушевич, хочется рассказать все-все, только бы он повеселел. И судя по тому, что Стародубов продолжал молчать, он сказал уже все, что знал.

— Ну хорошо. — Видимо, Иннокентий Аркадьевич пришел к тому же выводу. — Не выезжайте из страны, да и из Копылки, пожалуй, тоже. Возможно, потребуются ваши свидетельские показания. Все обвинения я пока с вас снимаю.

— Спасибо, — насупившись, ответил дед.

— Ну что, Вениамин, пойдем арестовывать Крутова?

— Может, сначала зайдем на почту, помощь вызовем? — предложил Кулапудов. — Куда мы потом его денем, арестованного-то?

— И правда. А на почте телефон есть?

Они зашли на почту, Добродушевич связался с отделением и вызвал транспорт. Милиционеры попили чаю, которым их угостила добрая почтальонша. Потом они потихоньку пошли к Крутову.

— Там собака, Иннокентий Аркадьевич, — предупредил его Веня.

— Ничего, с собакой разберемся, — беззаботно ответил тот.

С собакой действительно разобрались быстро. Как оказалось, их уже ждали, поскольку цепь Барсику несколько укоротили. Теперь он хоть и лаял, но до двери не доставал.

— Добрый вечер, — поприветствовал их Крутов. — Так и знал, что вы ко мне заявитесь.

— А откуда вы, позвольте полюбопытствовать, знали?

— Так слухи же по деревне распространяются, и даже мне от них никуда не деться. С той поры, как ваши курсанты добрались до несчастного деда Стародубова, прошло уже больше суток. Я и подготовиться успел.

Александр Ильич показал на стол за своей спиной, где стояла бутылка водки «Nemiroff» и закуска.

— Да нет, спасибо, мы на работе, — ответил Добродушевич. — Так, значит, признаете свою вину?

— Какую вину? — натурально удивился Крутов.