Несколько минут Александра просидела в оцепенении, чувствуя себя совершенно беспомощной. И вдруг «самоотключающаяся система» заработала!

…Записи третьего дня были полны напряжения. Еще бы: с утра все узнали, что Александр Яшин отравился или его отравили.

На лицах игроков проявлялась сложная гамма чувств — от откровенного страха до скрытого злорадства. Клим Ворошилов хмурился и, похоже, не особенно радовался тому, что его из запасных игроков перевели в «полевые». А вот Анна и Нонна расстроенными не выглядели. Анна, одна в своей каюте, даже мурлыкала что-то себе под нос. Викентий Колыхалов тоже был полон энтузиазма. Он громко декламировал отрывки будущей книги, словно проверяя их на слух. Зато Евгений Носов явно ощущал себя не в своей тарелке. Вернувшись в каюту, он достал из мини-бара бутылку виски и отпил из горлышка чуть ли не треть сразу. Мальчики и девочки собрались у Насти Незвановой и жарко обсуждали «детектив». Они не сомневались, что совершено преступление и придумывали, как его раскрыть. Екатерина Булычева была испугана. Но не за себя, а за своего возлюбленного. Какими глазами она смотрела на Георгия! Он тоже смотрел на Катю с беспокойством. Саша на минуту задумалась. «Это, наверное, и есть любовь, — сказала она себе. — Когда вот так беспокоишься за другого человека. Почему-то раньше мне это не приходило в голову…»

Она стала прокручивать запись дальше. Добравшись до цифр 01.30.00 на таймере, она сконцентрировала внимание в надежде увидеть, как кто-то надевает плащ и выходит из каюты. Между половиной второго и двумя часами ночи из своей каюты вышел только один человек. Это была она сама, Александра Барсукова. Саша прокрутила записи назад, потом вперед, но больше ничего интересного не увидела. «Ничего не понимаю, — расстроилась она. — А как же выстрел из арбалета в каюте Нонны Победимовой? Ведь и Наташка, и ее мама видели человека, входившего в каюту. И дыра над иллюминатором… Эту дыру я своими глазами видела». Она долго сидела в задумчивости, пока…

— Озадачены, Александра Николаевна? — раздалось у нее за спиной.

Саша вздрогнула и обернулась…

— Прошу простить, если напугал вас, — сказал Арье.

Он стоял перед ней в грязной порванной кое-где рубашке и улыбался. Под левым глазом господина спонсора красовался синяк, а правая щека была испещрена мелкими шрамами.

— Не бойтесь, — сказал он. — Я не сделаю вам ничего плохого. И вида моего не пугайтесь. Впрочем, вы и сами понимаете, что это грим. Хотите выпить? Я сейчас принесу. Кстати, не изволите ли зайти? За этой дверью гораздо уютнее.

Саша посмотрела на то, что в прошлый раз она приняла за железный шкаф, пусть и с хитрым замком. Оказывается, это был вход в еще один потайной отсек…

— Вот почему Михаил Иванович ни чуточки не волновался, — еле слышно проговорила она. — Он знал, что с вами все в порядке.

— Михаила Ивановича я уволю, как только мы сойдем на берег, — поморщился Арье. — Он до сих пор не знает, что со мной все в порядке. И мою аппаратную нашли дети, а отнюдь не служба безопасности. А эту дверь, — он показал на дверь «шкафа», — вообще никому не пришло в голову открыть. Я, признаться, на вас надеялся. Но тут и вы тормознули. Хотя смотрели на нее.