— Нет пока, — ответила она, озабоченно глядя на пострадавшего. Ему явно становилось хуже. — Полагаю, что нужно взять у полковника ампулу и спрятать ее в сейф до лучших времен. Викентий, вы страдаете какой-то хронической болезнью?

— Нет-нет… — прошептал Колыхалов. — Ничего серьезного. Просто аллергия. На некоторые препараты. Это у меня с детства…

— Аллергия! — воскликнул Ворошилов. — Предлагал людей травить? Вот сам и получи!

— Успокойтесь, полковник! — недовольно проговорил Арье, а через несколько секунд в кабинет вошел врач.

— Почему вы ушли из медчасти? — обратился он к Викентию. — Вам нельзя было вставать. Я же говорил.

Но Викентий ничего вразумительного ответить уже не мог. По мобильнику доктор вызвал санитаров с носилками…

После этого Арье потребовал от полковника более подробного рассказа, и тот поведал следующее. После злополучного конкурса Клим не пошел к себе, а отправился успокаивать Нонну, которая была потрясена случившимся. Дочь Нонны оказалась менее восприимчивой и с компанией детей куда-то исчезла. А мать пришлось отпаивать. Сначала валерьяновыми каплями, а потом феназепамом, который она предпочитала другим успокоительным. Клим провел у нее довольно много времени, пока она, наконец, под воздействием лекарств не задремала. Тогда Ворошилов пошел к себе. И что же он увидел? Дверь в каюту нараспашку, а Колыхалов роется у него в шкафу! Полковник взъярился, хотел приложить кулак к «наглой морде», но вовремя сообразил, что весовые категории неравны, просто приподнял писателя за грудки и потребовал отчета. Но тот только всхлипывал и нес какую-то чушь.

— Какую именно? — заинтересовалась Саша.

— Ей-богу, не вслушивался, — отмахнулся Ворошилов. — Из того, что он сказал более или менее внятно, я понял вот что. Якобы он пошутил, когда предлагал мне отравить кого-нибудь из участников. Якобы дверь в мою каюту была открыта, хотя я прекрасно помню, что закрывал ее. Якобы он следил за отравителем, который положил ампулу в мой шкаф. А еще он сказал, что следующей жертвой тоже будет мужчина, и, скорее всего, Иосиф.

— Какого черта я поддался на его уговоры! — воскликнул Арье. — Ведь знал же, что нельзя его приглашать на игру! Он и больной, и неинтересный, и вообще, оказывается, псих. Ну почему мне так не везет?

— Простите… — пробормотал Клим. — Что значит — поддались на уговоры?

— Вас это не касается. — От растерянности Арье не осталось и следа. — Вы можете идти. Спасибо, что поймали преступника на месте преступления.

— Прошу прощения. — Саша улыбнулась сначала Арье, а потом Ворошилову. — Если можно, я задам один вопрос полковнику. Как вы отреагировали на предложение Колыхалова? Когда он подбросил вам идею с отравлением.

— Естественно, с возмущением. — Ворошилов гордо поднял голову.

— Тогда вы не взяли его за шиворот? — продолжала улыбаться Саша. — Почему?

— А почему вы думаете, что я его не взял?.. — Лицо полковника стало каменеть.

— Ну, может быть, и взяли, но в кабинет господина Арье, как сейчас, не привели, и никому ничего не сказали…

— Дык… — вдруг заволновался Клим. — Дык, я же думал, что он просто придурочный. Я ж тогда не думал, что отравят парня. Как он, кстати?

— Кто? — Саша перестала улыбаться. — Яшин или Колыхалов? Уважаемый господин полковник, пожалуйста, вспомните все, что говорил вам Викентий, когда вы оттаскивали его от своего шкафа.