— Все равно гуси-лебеди, — не уступал Алехин. — Зря вы, Кузьма Егорыч, решили лететь самолетом.

— Это почему?

Алехин объяснил.

У него приятель летел в Сочи. Тоже по бесплатной путевке. Торопился, море хотел увидеть. А самолет есть самолет. Вынужденная посадка в Воронеже, а приятель-дурачок не застраховался. Рука сломана, нога сломана, зубов нет, жена не узнает, и на лечение ничего не получил дурачок.

— А другие пассажиры? — невольно заинтересовался Евченко.

— Остальным что! У них страховка.

Алехин уставился на замочную скважину.

Из нее со зловещей медлительностью низверглась закрученная струйка вонючего дыма. Это кто-то из корешей Заратустры в бессильной ярости вколотил в замочную скважину окурок отечественной сигареты.

— А твой приятель? Он как? — осторожно спросил Евченко.

— Ну как, — покачал головой Алехин. — Жена ушла. Лечение за свой счет. Путевка пропала.

— Ну, не знаю, — покачал головой и пенсионер, неприятно пораженный услышанным. — Наш Аэрофлот самый надежный. Один Кожедуб сколько накрошил. Я-то знаю. Я в жестокие годы войны, Алехин, формировал новые части, отправляющиеся на фронт. Ответственная работа, даже пострелять не удалось. Ты представить не можешь, сколько усилий я отдал на благо родины!

И повторил:

— Нет, нет, самолеты у нас уверенные!

— А со страхованием все равно надежней.

Алехин говорил, а думал только о Верочке.

Ну как она там? Он даже прикоснулся к стене. Она же здесь! Она рядом. Может, в метре от него! Правда, и пакостники Заратустры рядом. Он прислушивался, но не слышал стонов.

— Ну, если так… — покачал головой упрямый пенсионер. — Ну, если так, можно поехать поездом. Железнодорожный транспорт у нас надежный.

— А со страхованием надежней.

— Это почему? — опять заинтересовался пенсионер.

— У меня как-то приятель ездил в братскую Болгарию, — прислушиваясь ко всем звукам, долетающим с лестничной площадки, объяснил Алехин. — Решил ехать через две границы, посмотреть на быт коренных иностранцев. В Кишиневе кто-то сорвал стоп-кран, а приятель мой как раз сытно обедал в вагоне-ресторане. Так всем лицом и въехал в салаты и фужеры. Сломал руку, сломал ногу, сломал ключицу, повредил глаз, а правый у него косил с детства. Другие рядом побились меньше, но все равно приятель остался довольным.

— Это почему?

— А полная страховка, — небрежно пояснил Алехин. — Он за все свои страдания получил наличными. За каждый раненый глаз, за каждую пораненную конечность. Родина не оставила в беде.

— Тебя, Алехин, послушать, так вообще никуда ехать нельзя, — возмутился Евченко. — Хоть всю жизнь сиди на кухне.

— Не скажите, Кузьма Егорыч! «На кухне»! А долбанет электрическим током? А вентилятором отрубит палец? А обваритесь крутым кипятком? А отрубите тяжелым ножом три пальца?

— Ты обалдел, Алехин! — закричал Евченко. — Какой кипяток? Какой вентилятор? Какие ножи, пальцы? Какой электрический ток? У меня бесплатная путевка с отдыхом в санатории «Север»!

— Незастрахованную путевку легко потерять.

Охнув, Евченко кинулся к брошенной на диван «балетке».

Волнуясь, открыл два замка. Выложил на диван «Лоцию Черного моря».

— Да вот она, моя путевка! С отдыхом в «Севере»! Никуда не делась!

Успокаивая разволновавшегося пенсионера, Алехин посоветовал:

— Если страховаться, Кузьма Егорыч, то все-таки комплексно.