— Эльрин, ты в порядке?

— Меня должны были одевать мои сестры, — сказала она. — Так мы это делаем. Но фейри Двора Печали считают, что церемония — это серьёзный обряд. Что мы должны провести время наедине с собой, в скорбной рефлексии о смерти наших былых жизней. Так что мне досталась лишь ты.

Оу. Я не знала, что сказать.

— Знаю, я тебе не нравлюсь, но…

— Не нравишься? Кассандра, я тебя ненавижу, — выплюнула она через плечо.

Я сделала шаг назад, потрясённая пылкостью её тона. Я развернулась с гулко стучащим сердцем, решив, что возьму серебристое ведро и оставлю Эльрин саму застёгивать платье.

— В этом нет ничего личного, — отчаянно выпалила она, когда я отошла от неё.

— Нет ничего личного в том, что ты меня ненавидишь? — рявкнула я.

— Я ненавидела бы любую, кто оказалась бы на твоём месте. Любую.

— Из-за Роана.

— Я должна была быть предначертанной парой Роана, — она резко развернулась ко мне лицом, и её покрасневшие глаза были полны злости. — Мы были рядом много столетий. Лучшие друзья. Мы всегда поддерживали друг друга. Мы бесчисленное количество раз спасали друг другу жизнь. Я знаю его с детства. Когда он ещё был в тюрьме. Всего лишь одинокий мальчишка с разбитым сердцем. Я любила его пять сотен лет, и я знаю его так, как ты никогда не узнаешь.

Я молчала, моё сердце сжималось. Я почти сочувствовала ей. Но её слова ранили. «Я знаю его так, как ты никогда не узнаешь».

— Я не знаю, как это случилось, — слёзы покатились по её фарфоровой коже, глаза расфокусировались. — Однажды я протащила еду своему другу в тюрьму, и когда он улыбнулся мне, я внезапно поняла. Я просто знала, каково было бы лежать с ним в траве и целовать его в губы. Каково было бы прижаться к нему своим телом, и как бы он ответил. Я знала, как бы он улыбнулся мне, как бы его руки ощущались на моём теле. Я знала, что сделала бы его счастливым, и он был для меня тем самым. Единственным. Иногда я знала, что он говорил мне кое-какие вещи, и это было намёком, что он тоже любит меня, хоть и не признаётся вслух. Я просто знала, — тяжёлая слеза скатилась по её щеке. — Иногда я сомневалась, наверное, а потом мне казалось, будто он подаёт мне тайный намёк, что мне надо верить. Что однажды он справится со своим прошлым, и мы наконец-то будем вместе.

Она пожала плечами, выглядя почти сбитой с толку.

— Это было подобно очарованию, которое разрушится, если заговорить вслух. Это знали только мы, но нам не нужно было ничего говорить. Это было негласное понимание. Мы просто знали. Это была фантомная любовь, усиленная своей секретностью, — она подавила рыдание. — Вот только… это всё было в моей голове. Ты знаешь, каково это — когда ты понимаешь, что твой великий роман был вымыслом? Что ты была в этом одна?

Я с трудом сглотнула. Это самая печальная свадьба из всех, на которых я побывала.

— Ты никогда ничего не говорила ему?

Она покачала головой, и её слёзы катились градом.

— Наверное, какая-то часть меня боялась правды — что я изобрела это всё. Я не хотела, чтобы фантом ускользнул от меня. Это всё, что у меня было. Я хотела, чтобы он первым сказал что-нибудь. Он бы осознал, что любит меня, и эмоции взяли бы над ним верх, и он нарушил бы наше негласное понимание. Он бы признался во всём, и я смогла бы смотреть ему в глаза, целовать его губы, — она вытерла слёзы тыльной стороной ладони.