— Моя мама — сестра отца Виктора, — подсказала Беата. — Ее девичья фамилия Меннель.

— Да, да… Хотя должен вам заметить, что Виктор не любил распространяться о своей семье, родственниках…

По лицу девушки словно промелькнула тень.

— Его нет дома? — озабоченно спросила она.

— К сожалению, нет, — подтвердил Шалго. — Я обязательно известил бы вас, но у меня не было вашего адреса. Хотя это так важно…

— Он уехал?

Шалго пустил колечки дыма и печальным взглядом посмотрел на гостью:

— Он умер.

Голубые глаза Беаты округлились: она забыла закрыть рот и стала что-то торопливо искать в сумочке.

— Умер? — тихо повторила она.

— Убит. Утром двадцатого июля. Почти неделю назад.

— Умоляю вас, не шутите, — бледная как полотно промолвила Беата.

— Такими вещами мы не шутим, — возразил Шалго, пристально следя за каждым движением девушки. — Убили. Кто-то задушил… или задушили… Но вот кто, почему — неизвестно. Может быть, вы, Беата, могли бы хоть чем-то помочь нам. И с похоронами…

— Убили? — растерянно, почти шепотом повторила девушка, глядя куда-то в пустоту. Она усердно прижимала платок к сухим глазам, словно хотела выдавить из них хоть несколько слезинок для приличия.

— Примите наши соболезнования, барышня.

— Спасибо, — все так же шепотом поблагодарила гостья. — Бедный Виктор!

— Может быть, следовало бы известить вашу маму? — спросил Шалго. — Я охотно помогу вам. Давайте пошлем ей телеграмму!

— Маму? Мою маму?

— Ну да! Полиция уже дала разрешение на погребение умершего.

При упоминании матери девушка словно опомнилась и уже совершенно овладела собой.

— Нет-нет! Маме нельзя сообщать об этом.

— Нет так нет. Я просто думал… Тут из Гамбурга приехал начальник Виктора Меннеля, господин Хубер. Может, ваша матушка захотела бы обсудить с ним вопрос, где хоронить Меннеля: здесь, в Венгрии, или отправить его тело на родину?

Лицо Беаты обрело свой обычный цвет, из глаз исчезли страх и растерянность — видно было, что к девушке вернулось самообладание, и она стала совершенно спокойной, постигнув безвозвратность потери и смирясь с ней.

— Господин Шалго… — медленно, с расстановкой выговаривая слова, начала она. — Этот случай поставил меня в весьма неприятное положение. Я даже не знаю, как вам все это объяснить. — Последовал глубокий вздох, и Беата кончиком языка облизнула губу. — Но попытаюсь… Может, вы поймете… — Беата достала сигарету, не закуривая, помяла ее в пальцах. — Моя мать в очень плохих отношениях с отцом Виктора. Я бы даже сказала, что они ненавидят друг друга. Очень сильно. И мама не знает, что Виктор в Венгрии.

— Вы сказали, что получили его письмо.

— Да, я получила. На адрес жениха. И сказала матери, что у меня путевка на три дня в заводской дом отдыха. По предписанию врачей. Так что мне просто нельзя вернуться домой раньше чем через три дня.

— Понимаю вас, барышня, — закивал головой Шалго, про себя подумав, что всю историю с домом отдыха девица придумала только что, с ходу. И ему решительно не понравилась эта история. Хотя?.. Интересный поворот сюжета! — А в какой дом отдыха у вас путевка? — спросил он.

— Нет у меня никакой путевки… Я же говорю: я сказала маме неправду. Мы рассчитывали, что эти три дня погостим у Виктора.