Влево тоже уходили полки, полные кассет, перемежаемых изредка статуэтками и безделушками. Дальше был бар с двумя мягкими табуретами – и еще одна закрытая дверь. Еще дальше, позади округлой арки, поблескивал кухонный кафель.

– Довольно шикарно для суперкарго.

Он пожал плечами.

– Торговец был удачливым.

– Гм. – Она небрежно указала за спину. – Там – единственный выход?

Он наклонил голову в сторону окон, прошел направо, открыл дверь и поманил ее к себе.

Спальня – с кроватью, которая сгодилась бы и для небольшой оргии, – соединялась с ванной, предназначенной как для влажного, так и для сухого мытья и снабженной автокамердинером для ухода за одеждой. Окон здесь не было.

Она вышла обратно, и Вал Кон провел ее через центральную комнату ко второй двери – за ней оказалось зеркальное отражение первой спальни с такой же ванной.

В кухне имелось довольно высоко расположенное оконце и еще одна дверь.

– За ней – технический коридор, который выходит в другой, а тот заканчивается у лестницы, которая…

– Приведет меня в подвал? – предположила она.

Он улыбнулся и вернулся в центральную комнату.

– Хочешь чего-нибудь выпить?

– Еще как! Но сначала приму душ. А потом буду спать – часов двенадцать. Или, может, сначала выпью, а потом приму душ. Кинак, – добавила она в ответ на его вопросительный взгляд, назвав напиток наемников.

Он нахмурил брови, просматривая меню.

– Похоже, бар очень неполон, – извиняющимся тоном сказал он. – Могу я предложить земного виски?

– Виски? – переспросила она изумленно.

Он кивнул, и она осторожно устроилась на одном из табуретов.

– Виски вполне годится, – сказала она. – Льда не клади. Ощущение блаженства разбавлять не следует.

Он нажал кнопку – и передал ей тяжелую стеклянную стопку, наполовину заполненную янтарной жидкостью.

Прикрыв глаза, она сделала маленький глоток и неподвижно застыла на несколько мгновений, после чего испустила вздох глубочайшего удовлетворения.

Вал Кон ухмыльнулся и ввел в бар свой выбор.

– Что это?

Она уже снова открыла глаза.

Он покачал бокал с тонкой ножкой, где заколыхалась бледно-голубая жидкость.

– Алтанийское вино, мисравот.

– Так здесь выбор ограниченный, да?

– Не такой уж плохой для квартиры, которую сдают внаем.

– Ну, что ж, – согласилась она, разыгрывая сцену со всей серьезностью. – Когда соберешься покупать квартиру, не забудь о том, какие уцененные бары постоянно пытаются всучить. Пусть на нем золотыми буквами напишут «люкс» и заправят пшеничным спиртом.

– Буду помнить, – серьезно пообещал он, обходя бар по дороге к окну.

Однако он остановился, не дойдя до него, и вместе этого устроился на угловом диване, чуть было не вздохнув, когда мягкие подушки приняли в себя его тело. Отпив вина, он все-таки вздохнул. Голова у него болела ужасно.

Позади двигалась Мири. Он опустил голову на подушку. Держа стопку в руках, она прошла мимо дивана на почтительном расстоянии, обошла кресла и приблизилась к окну сбоку. Стоя чуть в стороне, она стала смотреть на улицу, время от времени умело отхлебывая виски.

Он вдруг понял, что Мири очень устала. Неизвестно, сколько времени она провела в бегах. А он слишком устал, чтобы задавать ей новые вопросы. Он полуприкрыл глаза. Попытку довериться другому человеку трудно делать на фоне головной боли и усталости.

Она отвернулась от окна, и на ее лице промелькнуло изумление, когда она увидела, как он сонно растянулся на подушках, закрыв глаза длинными ресницами, открыв шею.