Мири откинулась на спинку стула, не отрывая глаз от экрана.

– Эй, крепкий парень!

Он подошел к ней и встал рядом. Не глядя на него, она махнула рукой в сторону экрана. Он наклонился посмотреть, и их руки на секунду соприкоснулись. Снова выпрямившись, он тихо вздохнул, и его дыхание потревожило нежные волосы у нее на виске. Вал Кон присел на край стола и выпил глоток молока, беззаботно болтая ногой. Мири подметила, что карманы на его комбинезоне не оттянуты. Безоружный.

Он вопросительно поднял бровь.

Она ударила по столу кулаком так, что пустая чашка из-под кофе зазвенела, и возмущенно воззрилась на него.

– Так кто ты все-таки такой? – процедила она сквозь сжатые зубы. Заметив, что у нее колотится сердце, Мири заставила себя успокоиться и снова откинуться на спинку стула.

Он отпил еще молока, пристально глядя ей в глаза.

– Меня зовут Вал Кон йос-Фелиум, второй представитель Клана Корвал. Я работаю агентом перемен. Шпионом.

Она указала на экран:

– А это?

Он пожал плечами:

– Кожа из чистой лжи слишком легко рвется. Под ней должны быть мясо и кости. – Он замолчал, чтобы выпить еще молока. – Я прилетел на эту планету как суперкарго на «Салине». В моих документах говорилось, что я – Коннор Филлипс, гражданин Кианга. Когда «Салин» вышел на орбиту, Коннор Филлипс поругался с главным корабельным старшиной и в результате этой внезапно вспыхнувшей вражды подал заявление об уходе, вступающее в силу после разгрузки всех грузов местного назначения. Тем временем, чтобы не деморализовать команду судна, он арендовал эту квартиру на то время, пока будет подыскивать себе подходящую службу. Вот почему у нас оказалось уютное убежище в трудные времена. – Он улыбнулся. – Неплохой парень этот суперкарго Филлипс.

Она закрыла глаза. «Когда хватаешь судьбу за хвост, – подумала она, – помни, что на противоположном конце у нее зубы».

– А где шпиона научили так играть на омнихоре?

Его брови удивленно нахмурились, но он ответил, тщательно подбирая слова:

– Меня научила моя родственница, Энн Дэвис. Ей приятно было видеть, что у меня есть талант, потому что у ее собственных детей его не оказалось.

– Твоя родственница.

Она не была уверена, что это был вопрос, но он ей ответил.

– Да. Моя… тетка? Жена брата моего отца?

– Тетка, – подтвердила она, удивленная таким колебанием при его блестящем владении земным языком.

– Больше, – задумчиво проговорил он. – Она была… моя приемная мать. После смерти моей матери я оказался у нее дома и рос с ее детьми.

– И это более настоящее, чем Коннор Филлипс, или менее? – спросила она настойчиво. – Ты хоть сам знаешь точно, кто ты?

Он внимательно посмотрел на нее.

– Если ты спрашиваешь, не безумен ли я, какой ответ тебя больше успокоит? Я знаю, кто я, и я тебе об этом сказал. Даже когда я на задании, я знаю, кто я на самом деле.

– Правда? Это успокаивает.

Она сказала это без всякой уверенности, чувствуя, что снова напряглась.

– У тебя проблема, Мири Робертсон?

– Да. Проблема. Проблема в том, что я не понимаю, почему ты стал мне помогать. Твоя логика не выдерживает проверки. Если ты был Коннором Филлипсом, почему бы тебе снова не стать им? Найди себе работу на корабле и улетай. Ты легко можешь выбраться! Хунтавас не знают, кто ты: какое у них могло быть описание? Что ты низенький? Худой? Темноволосый?

Она пошевелила плечами, стараясь немного расслабиться.

– Главная опасность – это мое присутствие. Если меня рядом не будет, на тебя только глянут и отвернутся.