– Сколько времени? Точильщик взмахнул рукой.

– Чтобы нож был таким, как этот – если мы сегодня же оповестим тех, кто остался дома, – двадцать этих стандартных лет.

– Двадцать… – Она судорожно вздохнула и посмотрела на чудесную вещь, лежащую на бархате. – А что, если бы вы… э-э… поощрили… нож поменьше? Скажем, вдвое меньше, чем этот? Сколько времени потребуется на это?

Точильщик подумал.

– Возможно, пятнадцать лет. Некоторые работы, как вы понимаете, ускорить нельзя, хотя какое-то время экономится за счет того факта, что не приходится поощрять нож вырастать таким большим.

– И ничего нельзя сделать, чтобы немного ускорить этот процесс? Я хочу сказать – двадцать стандартных лет…

У двери магазина зазвенел колокольчик, возвещая о появлении еще одного покупателя. Вернее, двух покупателей, как увидела управляющая, глядя мимо панциря молчаливой черепахи. И оба – хорошо одетые и ухоженные.

– Извините, – пробормотала она Точильщику, немного переместившись вдоль прилавка. – Что вам угодно, сударь? Вам показать что-то определенное?

Старший из двух покупателей улыбнулся и взмахнул рукой.

– Ничего определенного. Подарок ко дню рождения моей дочери. Я бы хотел посмотреть, пока вы закончите заниматься этими господами.

Она улыбнулась и кивнула.

– Пожалуйста, не спешите. А если я могу вам чем-то помочь…

Не заканчивая фразы, она вернулась к Точильщику и Эксперту.

– Вы должны понять, что… человек не может в течение двадцати стандартных лет дожидаться исполнения контракта. Вы уверены, – очень искренне спросила она у Точильщика, – что никак не можете ускорить этот процесс?

Точильщик своей массивной головой изобразил покачивание, которое, насколько он понял, означало отрицание.

– Сожалею, но это невозможно. Если бы мы попытались такое сделать – как это делалось в прошлом, когда ножи поощрялись к мгновенному росту – примерно три стандартных года от мысли до клинка… – Он испустил могучий вздох. – Такие ножи дефектны. Они не выдерживают жестких критериев, которые Клан Средней Реки предъявляет к своим лезвиям. Тот, который вы видите перед собой, не разлетится на части, какова бы ни была провокация. За исключением, должен признать, массивной травмы, какую можно ожидать при аварии наземного транспортного средства или столкновении астероида с космическим кораблем. Дефектный клинок разлетится и превратится в пыль уже при втором ударе об обычный камень. Мы, как мастера, гордые своим ремеслом, не можем поощрять клинок вырастать раньше, чем должно, зная, что он окажется настолько плохим.

Он взмахнул рукой, и Эксперт шагнул вперед, чтобы вернуть образец в ножны из мягкой растительной кожи.

– Ну, – сказала управляющая, стараясь не показать разочарования, – мне очень жаль. Мне бы очень хотелось иметь в магазине ваши ножи. – Она изобразила улыбку. – Спасибо вам за то, что вы уделили мне время.

Точильщик склонил голову.

– Наше время было потрачено удачно. Мои благодарности за то время, что вы подарили нам.

Они с Экспертом повернулись – осторожно, потому что магазин был набит хрупкими вещами – и направились к двери.

– Извините, господа, – проговорил старший из двух хорошо одетых мужчин.

Точильщик остановился. Позади него Эксперт остановился тоже: ему нельзя было двигаться дальше, поскольку брат загородил ему дорогу.

Мужчина слегка поклонился – так, как местный принц поклонился бы другому принцу, проезжающему через его страну.

– Мое имя Джастин Хостро. Я невольно услышал сейчас ваш разговор.