– В более ранний период этого дня мы ходили с ней вместе, – сказал он, – и разговаривали о вещах, имевших для нас важность. Она очень удивилась, обнаружив, что вступила с тобой в брак, мой брат.

Вал Кон оцепенел. Присутствуй при этом Мири, выражение его лица в эту секунду заставило бы ее расхохотаться. Он глубоко вздохнул.

– И это вполне понятно, – согласился он, хотя его голос едва заметно подрагивал.

Хранитель, разглядывавший узор ковра, на котором он сидел, поднял глаза.

– Мы хотели только увеличить радость, когда прошлой ночью нам показалось, что ты заключил ножевой брак с нашей сестрой. Конечно, ты не сказал нам, что намерен это сделать, но нам известно, как торопливы вы, люди, и наш старший брат счел, что если ты обдумывал в тот момент свою следующую композицию, то мог быть настолько рассеян, что забыл проинформировать своих братьев. Мы сделали плохо, брат?

Он облизал сухие губы, мысленно просчитывая варианты.

– Да, – сказал он. – Боюсь, что вы сделали плохо.

– Это меня печалит, – сказал Хранитель. – Можно ли нам спросить, в чем именно дело?

Наступила довольно долгая пауза, которая потребовалась Вал Кону на то, чтобы прогнать полоску цифр, бежавшую перед его мысленным взором. Он вздохнул.

– Это очень запутанно, брат. Наибольший ущерб был причинен тогда, когда вы назвали ее моей супругой. Она меня боится, а это заставит ее бояться меня еще сильнее. Однако это можно будет исправить.

– Она боится тебя, брат?

Этот вопрос задал Помощник, но Вал Кон повернулся к самому старшему из них.

– Точильщик, пожалуйста, скажи мне, когда Мири рассталась с тобой и что именно она сказала.

Точильщик моргнул своими огромными глазами.

– Было три часа, когда я вошел в вестибюль этого гьотта, а юнейшая из моих сестер покинула меня у двери всего на один вздох раньше. Ее слова были ответом на мой вопрос о том, когда она к нам вернется. Она сказала: «Думаю, довольно скоро. Ничего сложного, но этим надо заняться». С этим мы с ней расстались.

Он протяжно выдохнул воздух, который задержал, дожидаясь ответа. Маловероятно, чтобы Мири солгала Точильщику. Он закрыл глаза и потер лоб.

– Ладно. Но сейчас уже пять, а она не вернулась.

– Это значит только, что это дело заняло больше времени, чем она ожидала, – пророкотал Точильщик.

Вал Кон открыл глаза.

– Я тоже на это надеюсь.

Он соскользнул со стола и глубоко поклонился.

– Говори, – приказал Точильщик.

– Прошу простить мою торопливость, брат. Я сожалею, что вынужден так поступать. – Он протянул руки ладонями вверх. – В ситуацию вмешались непредвиденные события, и это может означать, что нам действительно понадобится воспользоваться вашим кораблем. Все готово? Если необходимость застигнет нас, мы сможем сесть на борт и отправиться уже сегодня вечером?

– Наблюдателю было сказано ожидать тебя, одного, или с юнейшей из моих сестер, либо мою сестру, одну. Для вас все готово. Есть пища в избытке – и такая, которая питательна для людей. Есть книги на многих языках, а также несколько видов музыкальных инструментов.

– Ты очень добр. Меня печалит то, что я должен высказать еще одну просьбу.

– Говори, – снова приказал Точильщик, не отводя светящихся глазищ с лица своего юного брата.

– Сейчас я иду искать юнейшую из твоих сестер. Если случится так, что она вернется в мое отсутствие, пожалуйста, перескажи ей все, о чем мы говорили на этой встрече, и попроси, чтобы она ждала до шести часов. Если к этому времени я не вернусь, ей следует отправиться на автостоянку на улицах Пенс и Селест и найти красную машину.