Ответ не слишком обнадёживал, но, во всяком случае, капитан говорил честно. Если вспомнить, что Джерг и его команда продолжали хранить контрабанду на Руусане, его словам можно доверять. К тому же на складе космической станции холодно и тесно.

– Ладно, спускай их, – кивнул Морган.

Оба челнока «Циклопа» поддерживались в отличном состоянии – необходимая мера, коль скоро большинство грузов Джерга доставлялись не в самых идеальных условиях. Ещё ничего, ведь каждому челноку нужно было сделать девять рейсов, прежде чем беглецы со всем их скарбом окажутся на планете. Морган отправился с первыми же пассажирами.

Колонисты вели себя на удивление тихо. Они стучали зубами после нескольких дней, проведённых в морозильных камерах, укутавшись во всё, что было. Даже обычно озорные дети притихли.

Морган никого не винил. Жизнь на Сулоне была не сахар, но большинство несогласных занимались фермерством уже во втором или третьем поколении – они долго вели осёдлую жизнь под кровом, обладали некоторыми накоплениями и не голодали.

Теперь им приходилось начинать всё с начала на планете, о которой они и слыхом не слыхивали, со скудными средствами и при постоянной угрозе обнаружения. От такого даже оптимист впадёт в уныние. У шлюза выстроилась очередь, стюард сверял поселенцев со списком в датападе.

Морган заметил женщину с тремя маленькими мальчиками – кажется, её зовут Роскин, если он не запамятовал. Повстанец поднял самого младшего из детей на руки и улыбнулся матери.

– Вам помочь? Мой сын уже вырос, но я помню, как он тоже был таким же.

Женщина благодарно улыбнулась, назвала своё имя стюарду и прошла в шлюз. Морган кивнул и последовал за ней. Один из кораблей стоял на земле, поэтому ангарный док казался полупустым. Другой челнок просел, как будто готовясь к прыжку. Когда все поднялись на борт, трап слегка прогнулся. Внутри пахло краской и озоном. В грузовом отсеке к полу прикрутили двадцать рядов кресел. Женщина из экипажа указала на самые крайние в заднем ряду, и люди повиновались. Морган нашёл место для мальчика, пристегнул его ремнём и пристегнулся сам.

Ожидание затянулось. Мальчишка начал вертеться. Морган вынул из поясной сумки универсальный инструмент, вставил аккумулятор и дал ребёнку посмотреть. Это был подарок Кайла, и на ручке стояли его инициалы. Мальчик схватил инструмент и тут же сунул один конец в рот.

Морган вспомнил, как Кайл восхищался инструментами отца и, особенно, тем, что ими можно сделать. К подростковому возрасту он мог уже разобрать и починить всё, что имелось на ферме, включая ВиДжи, уникального отцовского дроида.

Пилот прервал воспоминания Моргана небольшой лекцией о безопасности на борту. Челнок поднялся на репульсорных двигателях и вылетел в широкий проём. В грузовом отсеке не было иллюминаторов, так что смотреть было не на что.

Мальчик вынул обслюнявленный инструмент изо рта, пробормотал нечто невнятное и выпустил предмет из рук. Морган рванулся и успел подхватить, пока тот не улетел в пространство. Он вернулся мыслями к Кайлу.

В своей жизни Морган жалел только об двух вещах: о скоропостижной смерти жены и о том, что именно из-за его бедности Кайл отказался стать фермером и поступил в имперское военное училище на Кариде, известное своей инженерной школой и железной дисциплиной. Именно из его стен выходили те самые фанатики, с которыми сражался Морган.

Он вспомнил день, когда Кайл уехал, вспомнил, как тот выглядел в форме и как трудно было скрывать свои чувства.

– Когда будешь в училище, помни, сынок, что я всегда буду тобой гордиться.

Кайл кивнул, сказал какие-то положенные для такого момента слова, и зашёл на корабль, унёсший его на Кариду. С тех пор утекло уже много воды, но вопрос оставался без ответа. Кем стал его сын? Можно ли им гордиться? Или он стал чудовищем, убивающим людей в постелях? И кто в этом виноват: Кайл или Морган?

Мальчик гукнул, улыбнулся и прищурился.