– Там живут кикиморы и один мой знакомый леший. Если сумеем договориться, то нас проведут. Так, что у нас дальше? – Клин сосредоточенно склонился над картой.

    – Степь. – Кот, весь чумазый и недовольный, вскарабкался по моей штанине на стол, я пыталась не заорать.

    – Там степь, после которой мы достигнем горы.

    – Да, но я слышал о чудесах, творящихся в степи по ночам. Говорят, что ночевать там небезопасно. – Филин явно не хотел туда соваться.

    – М-да? А я знаю, что там живет целое племя кочевников, и, возможно, не одно. Так что нечего нагнетать обстановку заранее, надо собираться, на месте разберемся. – Клин свернул карту и ушел наверх.

    Мы задумчиво смотрели ему вслед. Я почувствовала, что меня кто-то дергает за рукав, опустив голову, увидела разнесчастного кота.

    – У меня две трагедии, – сообщил он шепотом.

    – Какие?

    – Во-первых, я не люблю драконов. – Он очень грустно вздохнул.

    – А во-вторых? – заинтересовалась я, опираясь локтями о стол.

    – А во-вторых, у меня сгорели пирожные.

    В поход мы стройным отрядом вышли следующим утром примерно в пять часов, крайне единодушно ругая на все лады поднявшего нас в такую рань Клина. Кот возмущался громче всех, пока ему не привели ослика, впряженного в небольшую, обитую мягкой тканью, напоминающей матрац, тележку... Кот тут же успокоился, забрался в тележку и мгновенно уснул. Мы с Филином завистливо вздохнули.

    – Вот ваши кони.

    Я с ужасом посмотрела на огромную черную зверюгу, которая злобно косилась на меня, своенравно выдергивая уздечку из рук Клина. Когда я представила, как поеду на этом, мне чуть не стало дурно. Хорошо хоть кобыла была уже оседлана.

    – Гм, я совсем забыла сказать. Я не умею ездить верхом.

    – Я знаю, – улыбнулся Клин.

    Моему возмущению не было предела.

    – Знаешь и при этом привел мне вот это?!

    – Да.

    Коротко, жестко, понятно.

    С тяжелым стоном я подошла к... э-э... лошади и единым прыжком оказалась у нее на спине. Она хитро покосилась на меня и тут же так взбрыкнула, что я ласточкой пролетела у нее над головой и рухнула в грязь. Кот радостно ржал в тележке, видимо, проснувшись ради такого представления.

    Я тяжело встала и снова подошла к животине. В ее глазах не было и грамма сочувствия. Угу, ну держись. Я, в конце концов, эльф или кто? Резко оттолкнувшись от земли, я вскочила в седло и, сжав ногами ее бока, подхватила поводья. Лошадь снова взбрыкнула, но я сидела крепко. Тогда она начала прыгать и метаться, пытаясь меня сбросить, а я с радостным вскрикиванием подпрыгивала в седле, абсолютно уверенная, что именно так и надо ездить. Филин что-то одобрительно свистнул, и я еще крепче сжала бока лошадки, но явно пережала, поскольку кобыла выпучила глаза, фыркнула и застыла как вкопанная, жалобным ржанием огласив всю округу.

    – Отпусти животное, изверг, – возмутился Клин, и я чуть ослабила ноги.

    Лошадь шумно задышала, все так же спокойно стоя на месте.

    – Ну все, считай, ты ее объездила.

    У меня просто отвисла челюсть. Так этот гад подсунул мне необъезженную лошадь? Ну да, я ведь и сама могла догадаться, что те редкие всадники, которых я видела по пути в Академию, ехали на объезженных, а не прыгающих и беснующихся лошадях.