Конгали не расскажет. Именно проклятие не даёт ей говорить – даже показывая буквы. Она может отвечать на простые вопросы, но не может говорить о собственном несчастье. Поэтому опять встаёт вопрос к Никасу, как работнику суда…

Аня тихонько встала с места и, взяв один подсвечник, вышла на кухню. Посуда, оставленная для старушек, была помыта Бридин и Сайл. Приглядевшись в пламени свечи, Аня убедилась, что тарелки вымыты хорошо. Поэтому взялась за мытьё посуды с пляжа. За узким кухонным окном продолжал грохотать ливень, хотя сама гроза закончилась.

Когда посуда была поставлена на место, Аня обошла кухню, приглядываясь, всё ли готово к завтрашнему дню, и невольно усмехаясь: какое счастье, что завтра не будет Партхланов! Потому как можно будет потратить продукты на почти праздничный обед! Утром домашние переживут традиционный завтрак, но уж на обед она расстарается сделать что то повкусней.

Обыденные дела и мысли успокоили, и она вернулась в гостиную, где на диване уже спала Лисса и Коан под её бочком, а Конгали присматривала за обоими. Здесь же уже позёвывала Кристал, а двойняшки шептались, разглядывая рисованные портреты Конгали. Призрачная девочка, наверное, уже видела их, поэтому и не подходила. Зато с каким то недоумением всматривалась в эти портреты Онора.

Только Аня обрадовалась и хотела подойти к ней, чтобы уточнить кое что, как поднялся из за стола Никас и негромко сказал:

  Пора спать. Ливень будет идти до утра. Так что расходимся по своим комнатам.

Он взял на руки Лиссу – Кристал прихватила Коана.

  Я потушу свечи,   предупредила Аня, что остаётся в гостиной последней. – Заодно соберу все наши рукодельные дела и отнесу в мастерскую.

  Хорошо,   откликнулся с лестницы Никас.

И все постепенно убрели наверх. А Аня и в самом деле, сопровождаемая Конгали, собрала все материалы и кукол, которые успели появиться таки за вечер, и зашла в мастерскую. Здесь она разложила всё необходимое для завтрашней работы по местам, а кукол поставила на полки стеллажа. Конгали следовала за ней неотступно, так что Аня, улыбаясь, спросила:

  А ты вообще не спишь?

Призрачная девочка помотала головой.

  Тогда посмотри. Вот эта кукла, которая тебе понравилась. Я ведь права? – Новый кивок. – Прекрасно. Тебе точно не нравится ни одна из тех, которые мы только что сшили? – Помотала головой. – Теперь следи за тем, куда я отложу твою куклу, чтобы её не увидели покупательницы. Вот – видишь? Я поставлю её здесь, за зеркалом.

Аня водрузила выбранную Конгали куклу на край трельяжа, за створкой зеркала.

  Её здесь никто не увидит, кроме тебя. А девочек я предупрежу, чтобы они эту куклу не трогали.

Призрачная девочка печально улыбнулась. А Аня, стараясь тоже улыбаться, хотя сочувствие сжимало её сердце, сказала:

  Когда все уснут, я пойду снова на мансарду. Ты со мной?

Широко распахнутые глаза позволили догадаться о вопросе. Аня вздохнула:

  Пока все спят, я хочу побольше взять тряпок с мансарды. Для кукол. Но не хочу, чтобы пока в доме знали, откуда я беру материалы для них.

И тогда девочка очень энергично закивала.

Через полчаса, убедившись, что все, усталые и утомлённые, спят, Аня и Конгали вошли в кабинет дина Хармона, а потом зашли за стеллаж с книгами и начали подниматься на мансарду.