Уже через несколько минут Онора появилась на кухне. И Аня не выдержала:

  Онора, а ты не знаешь, в каком доме живёт дайна Эннис? Он очень бедный? Старенький? Мы никогда не говорили об этом, но меня вдруг обуяло любопытство.

  А почему ты решила, что он старенький? – удивилась Онора. – Забыла? Пока дин Хармон был жив, ты несколько раз сопровождала его в его поездках к сестре.

  Ты сама забыла, что некоторое время я болела магически,   напомнила Аня свою любимую отмазку. – И кое что забыла из прошлого. Это во первых. Во вторых, за то время, пока я болела, дайна Эннис могла и переехать. Так почему её так интересовал наш дом? Только из за библиотеки?

  При дине Хармоне она никогда не говорила о книгах из его библиотеки,   задумчиво сказала девушка, протирая приготовленные для стола тарелки.

  То есть её всегда интересовал только дом?

  Ну, я не скажу, что всегда,   медленней произнесла Онора, раздумывая. – Когда она сюда приезжала, она много ссорилась с братом, но и тогда о доме речи, кажется, не шло. Но точно я не могу сказать. Отец не любил говорить с сестрой при мне. Как и при любом другом, включая тебя, Агни.

  Вот как,   проговорила Аня. Тема постепенно захватывала её, а вопросов становилось всё больше. – Онора, я правильно поняла, что они ссорились всегда. Но не разругались ли они всерьёз перед смертью дина Хармона?

Онора ответила не сразу. Нахмурившись, она задумалась до такой степени, что забылась и прекратила протирать тарелки.

  Не то чтобы они разругались,   наконец сказала она не совсем уверенно. – Но они, как всегда, очень сильно кричали друг на друга, и дайна Эннис упрекала его, что они делает многое для чужих, а для неё не хочет сделать даже маленького шага, когда она просит брата о мало мальской помощи. А он в ответ кричал, что эти чужие – его заработок, поэтому она должна понимать, что эти дела он выполнять должен в первую очередь. Они кричали в гостиной, а у меня дверь в комнату всегда плохо закрывалась, и я всё слышала,   чуть виновато объяснила Онора. – Да, эта последняя ссора была очень громкой, но в конце дин Хармон как то утихомирился даже без увещеваний дайны Эннис и пообещал ей помочь в чём то, как только освободится от текущего дела с проклятием. Мне кажется теперь, что это как раз было делом бедняжки Конгали. Вот и всё, что я помню. А потом, когда дин Хармон умер, дайна Эннис и пыталась выгнать вас из его дома. И, если бы не завещание…

  Но ведь он оставил ей денег,   тоже задумавшись, припомнила Аня. – И, судя по всему, очень много. Получается, она что то хотела, на что у неё не хватало денег? И дин Хармон пообещал ей восполнить нужную сумму? Но не успел…

  А почему ты интересуешься этим? – тихо спросила Онора, заметно испуганная. – Что то случилось, о чём я не знаю, Агни?

Аня некоторое время прикидывала, стоит ли рассказывать ей правду о том, что было у ворот. Но ведь она так и не уверена, что приезжали от дайны Эннис! Так что не стоит тревожить в очередной раз пугливую девушку, которая и так в своей жизни натерпелась из за своего происхождения. Поэтому безмятежно сказала:

  Я начала вспоминать жизнь, которая была до моей болезни. И возникают вопросы по некоторым подробностям. Поэтому не удивляйся, Онора, если я иногда буду спрашивать тебя о чём то неожиданном. Ты мне всегда здорово помогала. И я снова надеюсь на твою помощь, поскольку пытаюсь понять степень заинтересованности дайны Эннис в нашем доме.

«Ну и сказанула! – посмеялась про себя Аня. И хмыкнула, исподтишка поглядывая на Онору, которая успокоилась и вновь занялась посудой.