И даже показала Никасу своё помолвочное кольцо, которому он поначалу недоверчиво улыбнулся... И лишь затем она спросила:

  Никас, так что же ждёт нашу семью в том случае, если люди узнают о нашем даре? Ты больше общается с людьми, бываешь в обществе. Я же редко выхожу. Мне кажется, ты должен знать…

  Сначала надо увериться, что дар действительно есть у всех у нас. Почему ты решила, что он существует, хоть и неустойчивый?

  До болезни я видела,   напомнила Аня. – Теперь тоже, но не всегда чётко.

  Так. Значит, завтра, кроме дела с Лиссой, я поищу в архивах суда бумаги о том, как разрешались прецеденты с редким даром магов,   решил Никас.

  Попробуй разыскать бумаги о том, что было с семьями, в которых появились дети с магическим даром снимающих проклятия,   неуверенно предложила Аня.

Никас даже оглянулся на дверь, словно за нею могла стоять Онора. Потом покачал головой, слабо улыбаясь, и уточнил:

  Итак, знак Лиссы и бумаги о семьях с одарёнными.

  Не просто о семьях, но о судьбе этих детей,   напомнила она.

  Хорошо. Но тогда у меня ещё несколько вопросов…   Никас задумался, а потом, смущённо смеясь, попросил:   Проверь меня на магию образов. Мне не терпится узнать о себе прямо сейчас.

  Ты купил для всех карандаши и бумагу. Для себя тоже взял?

  Взял,   вздохнул он.

  Прекрасно. Идём к тебе в комнату. – Вздёрнутые брови Никаса подсказали, что он не совсем понял, почему именно в его комнату, а не в какую нибудь другую. Пришлось объяснять:   Обычно ты мало сидишь в ней – и дети привыкли, что тебя в доме почти не бывает. Надеюсь, никто не зайдёт. Моя, как ты знаешь, занята. И ещё. Захвати зеркало (она вспомнила о зеркале, оставшемся под мостками, и усмехнулась), которое стоят на тумбе за дверью в столовую залу.

  Зачем? – с любопытством спросил брат.

  В комнате объясню.

Они чуть ли не на цыпочках прошли гостиную нижнего этажа, а потом Аня обогнала Никаса, чтобы подняться по лестнице и убедиться, что в коридоре второго этажа никого из детей нет, и помахала ему с лестницы рукой. Сразу брат не заметил её жеста, потому что стоял у двери в библиотеку и с надеждой заглядывал внутрь помещения. «Да что ж такое!.. – вздохнула Аня. – Знает ведь, что Оноре пока не до него!»

Наконец Никас поднял голову и поспешил к лестнице.

Они тихонько прошли мимо дверей, за которыми звонко смеялись девочки или бубнили деловые голоса мальчиков, и буквально прошмыгнули в комнату Никаса.

Он водрузил зеркало на стол возле окна и вопросительно взглянул на Аню. Затем перевёл взгляд на дверь, покачал головой и встал, чтобы закинуть крючок в металлическое кольцо.

  Не хочу неожиданностей,   спокойно пояснил он своё действие. – С чего начнём?

  Садись перед зеркалом и рисуй всё, что придёт в голову, глядя на себя,   предложила Аня, разглядывая разбросанные по столу карандаши и бумаги с набросками сада за окном его комнаты. Она даже удивилась: до сих пор думала, что рисунки у всех ребяческие – типа, почеркушки. А здесь… Она не профессионал, но Никас сумел передать мягкую золотистую зелень деревьев и холодновато синеватые травы в тени под ними.

  А почему не на тебя? – спросил Никас, чуть с недоумением глядя на себя в зеркало.

  Я пока ещё только учусь,   напомнила Аня. – И не знаю, что произойдёт, если ты попробуешь написать мою силу. Да ещё потом использовать её.

  Знать бы ещё, как использовать,   пробормотал брат, продолжая опасливо коситься на зеркало, но не решаясь таки коснуться бумаги кончиком карандаша. – Нет, Агни, я не понимаю, что именно нужно сделать.