Мы знали, что во всех тактических соединениях за нами наблюдали с помощью теплового и ИК-изображения, обеспечиваемого «Пи-3». Мы хотели, чтобы все прошло без сучка и задоринки. «Не связывайтесь с лучшими из лучших!» — таким было послание, которое мы хотели им передать, хотя в данную секунду это было последним, о чем мы думали; лично я стремился побыстрее сделать свое дело и убраться отсюда живым. Это была моя последняя операция перед тем, как покинуть полк. И если бы меня убили или ранили, это была бы величайшая из всех ироний.

Я стащил вещмешок со спины. Внутри здания послышался приглушенный крик, но мы не обратили на это ни малейшего внимания. Мы бы среагировали, только если бы кто-то закричал, что нас обнаружили. Если же реагировать на каждый крик, то нам пришлось бы останавливаться каждые пять минут. Пока не станет ясно, что нас засекли, нужно двигаться вперед и делать это как можно быстрее. Для этого и нужен был Полу-Зад.

Чарли заранее определился, где он хотел бы прикрепить устройство. Он ткнул указательным пальцем в деревянную стену на пару сантиметров выше уровня земли и кивнул мне. Я достал из вещмешка сделанную из сверхпрочного сплава пирамиду высотой около восемнадцати сантиметров. Вместо остроконечной верхушки у нее было отверстие, а на каждом из углов находилась скоба с отверстием под саморезы.

С помощью фонаря мы с Чарли установили пирамиду таким образом, чтобы отверстие находилось точно напротив того места, куда он ткнул пальцем. Я так и держал пирамиду в этом положении, пока он электроотверткой на аккумуляторах вкручивал первый шуруп. Стержень отвертки крутился очень медленно, словно нехотя. Почти две минуты ушло на то, чтобы ввернуть один саморез. К тому моменту, как он вкрутил три самореза, мои пальцы полностью онемели.

Изнутри снова раздался крик, на этот раз это был другой голос. Он находился ближе, чем в прошлый раз, но речь шла не о нас. Он жаловался на свинячий визг, и я его прекрасно понимал.

Пот, выступивший на моей спине, начал замерзать, и я чувствовал, как ветер пробирался к моей шее. Наконец-то Чарли ввинтил последний саморез, и я подергал устройство влево-вправо, чтобы проверить, насколько прочно оно держалось. Чарли отлично разбирался в механике, а я всего-навсего помогал ему. Дальше дело было за ним.

Не обращая внимания на происходившее вокруг, он достал из вещмешка сверло полуметровой длины и диаметром семь миллиметров и аккуратно вставил его в отверстие в пирамиде.

Он подышал на пальцы, согревая их, а затем протолкнул сверло еще дальше, пока оно не коснулось деревянной стены. С этим прибором не каждый амбал мог управляться, что автоматически исключало меня из списка людей, способных сладить с ним. Там требовались нежные прикосновения и твердая рука. Чарли был лучшим из лучших. Он всегда говорил, что если бы не пошел в спецназ, то стал бы нейрохирургом. Возможно, он даже не шутил; однажды я видел, как он выиграл пари, поспорив с одним парнем, что сможет бритвенным лезвием разделить пятифунтовую банкноту на две. В Херефорде его называли «ГИД по СВ» («Главный исполнительный директор по способам взлома»). В мире не существовало системы безопасности, которую он не смог бы взломать. А если и существовала, то он не стал бы особо переживать по этому поводу, поскольку вместо этого всегда мог попросить меня взорвать ее ко всем чертям.

Чарли достал сетевой кабель, подсоединенный к литиевому аккумулятору, находившемуся в его вещмешке, и воткнул его в пирамиду. После секундной задержки, потребовавшейся, чтобы зажимы внутри пирамиды зажали конец кабеля, пирамида начала вращение. Это вращение было настолько медленным, что казалось почти незаметным. Шума тоже почти не было, из устройства доносился только едва слышный низкочастотный звук.

Нам ничего не оставалось, кроме как ждать, в то время как устройство тихо, медленно и методично начало сверлить три сантиметра дерева, толь и штукатурку.