– А я его не отпущу, – сказала жена, – или пусть меня с собой берет.

– Ты, наверное, в какой-нибудь элитной школе учился.

– Нет, в обычной двадцать шестой.

– Странно, и я в двадцать шестой. Давай, как однокашники, сыграем еще одну.

– Неинтересно. Хотя давай сыграем. Попытаюсь обставить тебя за двадцать пять ходов.

– У тебя не получится.

– Должно получиться.

Очень хотелось победить. Напрягался из последних сил. Не получилось.

Листы из тетради

Девочка в белом платье в лучах солнца сидит на подоконнике. К ней подходит юноша и стаскивает с нее трусы. Она сопротивляется, машет ногами, кричит: «Не надо!»

Совсем юный гимнаст с тонкими чертами лица и приглаженными русыми волосами подходит к своей возлюбленной, что танцует на гамаке, и спрашивает:

– Это правда, что ты встречалась с Эриком?

– Какой ужас! Нет. Кто мог сказать тебе такое?

– Свет.

– Свет? Непонятно.

– Неважно, он мне это сказал, но я не то чтобы поверил, это как бы аллегория, шутка, такое представляется лишь в бликах света.

– А зачем ты начал говорить, зачем спросил?

– Это сильнее меня. Посмотри: в зале полумрак, искусственное освещение сквозь сети на потолке, кольца, брусья, пар из душевой, лоснятся тела спортсменов – и ты там, наверху, выше всех.

– Он только снял с меня трусы… Но я не хотела, я сопротивлялась… пока могла…

– Значит, это правда? Свет – это правда. Свет не ошибается. Ты брала в рот или нет? Ответь, понимаешь, это важно. Сейчас это самое важное, что ты можешь для меня сделать.

– Нет, что ты, нет, конечно, как я могла? Ты мне не веришь? Я ведь люблю тебя. Мы всегда будем вместе.

С тех пор они вместе – неразлучно. Но частенько за его спиной она встречается с Эриком и уже берет у него в рот.

Не знаю, что на меня нашло играть восемь часов подряд. Подскочила температура, разболелся зуб. Но думал о Петре. О том, как он сейчас в Албании борется с бурей. Плывет на маленьком, словно шахматная доска, плоту, черные и белые клетки – волны моря…

Пару раз проскочила мысль о конях без ушей, о том, что у меня неплохая коллекция слонов. Подумал об углах овала, в которые забиваются рыбы. Я имею в виду коленки и подмышки. И еще ямочки на щеках моей бывшей жены.

И вдруг мое потное от духоты и разрываемое кашлем тело осенила вторая строка из «Петра и Тираны»: «Море, оно такое, хапушка и тиран – как баба».

Трасса. Шел вдоль трассы на своих четырех. Кашлял. Наверняка там бы и свалился. В общем, бред, сумятица в предчувствии бури.

– Где?

– Что – где?

– Где ты шлялся всю ночь?

Это мой начальник на синей «Волге», включив поворот, засигналил. Вызвался подвезти.

А почему бы и нет.

Наши встречи всегда судьбоносны – и поэтичны.

– Как дела?

– А у тебя?

– Ну, ты ей засадил? – Обычный мужской разговор…

Глава 2

Петр и Тирана

Ночью накануне Петру Деспотовски снился яркий сон-праздник.

Большая Женщина – глаза в полнеба, – истосковавшаяся по мужчине, целый день ходила-искала по городу мужика. И вдруг увидела высоченный рекламный макет коробки чипсов «Принглс».

Сорванные трусы накрыли белой парусиной полгорода, собравшегося на площади.