— Да. Этот снимок сделан в день окончания колледжа. Диплом с отличием, — ответил Пьетро. — Она была отличницей во всем, к нашему стыду. Потом стала преподавателем, самым юным, какой у них только был.

— Надо же!

Рут внимательно смотрела на это спокойное лицо, исполненное уверенности и жизнелюбия. Она была не красавицей, но миловидной. Глядя на нее, Рут вдруг подумала, что эта девушка никогда не стала бы ничего делать случайно.

Рут посмотрела еще пару фотографий, и ее предположение подтвердилось. На всех снимках в лице этой девушки проскальзывало что-то еще, кроме обычной улыбки, какая-то «задняя» мысль.

Нет, Лизетта была не той девочкой, которая позволит мальчикам почувствовать-над ней превосходство. Это была сильная личность с железной волей и крепкими нервами, способная идти ва-банк, не боясь проиграть. А если это и случалось, Лизетта никогда не теряла своего достоинства.

Похоже, Пьетро не знал свою жену до конца.

Спохватившись, Рут подняла голову и сказала;

— Она кажется удивительным человеком.

— Да, такой она и была: щедрой, доброй… — Тут он умолк и опустил глаза.

Щемящая жалость к этому человеку, такому беззащитному перед душевной болью, пронзила ее сердце, в горле встал ком слез. Опустившись на колени перед Пьетро, она положила свои ладони на его руки и прошептала:

— Если бы я знала те слова, от которых стало бы легче…

Он качнул головой:

— Не надо. Главное — я поговорил с тобой о ней. Этого достаточно. Жаль, что невозможно ничего изменить. Я…

Но Рут приложила палец к его губам. А потом обвила шею Пьетро руками. В ответ он прижал ее к своей груди нежно и сильно, как человек, который давно никого не обнимал, и какое-то время они сидели так в полной тишине.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Наконец Пьетро расцепил руки. Рут испугалась, что сейчас он прогонит ее. Он поднялся и сказал:

— Нужно прогуляться перед сном. Ты как?

— Иду с тобой.

Спустившись вниз, оба услышали стук когтей за собой: их догнал Тони.

— Я так понимаю, мы идем гулять все вместе, — усмехнулась Рут.

— Да, он не терпит одиночества.

Пьетро запер дверь, положил на свой локоть ее руку, и они пошли по узеньким улочкам, слабо освещенным венецианскими фонарями. Некоторое время они молчали, и слышны были только их шаги по брусчатке и громкий шорох лап бежавшего за ними пса.

— Кажется, это самое спокойное место на земле, — проговорила Рут. — В любом другом городе шум машин был бы слышен даже ночью, а здесь потрясающая тишина.

— Зато здесь свои звуки, — сказал Пьетро. — Прислушайся к шуму воды.

Она напрягла слух. Со всех сторон доносился плеск воды о камни, такой тихий, что поначалу не обратишь и внимания. Он был похож на дыхание города, мирно спавшего на морском берегу.

Рут была почти счастлива. Однако о Пьетро этого не скажешь. Внешне он был спокоен, но внутренне — весь как натянутая струна.

«Надо срочно рассказать ей о письме, но как лучше это сделать?»

— Идем сюда, — потянула она его в сторону.

— Ты знаешь, что там? — спросил он.

— Небольшой канал с узеньким мостиком. Они мне нравятся куда больше, чем центр с его достопримечательностями, — сказала Рут.

— Мне тоже.

Тут было множество небольших каналов и миниатюрных мостиков, но он сразу понял, о каком именно она говорила, потому что сам часто бывал здесь. Через некоторое время они подошли и встали на мосту. На зыбкой водной поверхности дрожали и переливались отражения ночных огней.