— Как бы там ни было, хорошо, что мы избавились от них.

Но радость их была преждевременной. Как только Пьетро и Рут вышли из главного выхода, те же самые шутники окружили их вновь.

— Я же сказал, уходите, — с досадой проговорил Пьетро.

— Но вы же еще не перешли к следующему этапу! — озорно воскликнул главный зачинщик.

— Какому еще этапу?!

— К поездке на гондоле, конечно: скользить по поверхности водной глади темных каналов, под звуки мандолины и песню гондольера…

— Спасибо за предложение. Попытаюсь найти хоть одну.

— В этом нет надобности: мы уже раздобыли ее для вас.

И все они шутливо-почтительно склонились перед ними, приглашая пройти к краю берега, где ждала гондола. На узенькой платформочке стоял гондольер, а рядом с ним сидел музыкант, готовый сыграть настоящую серенаду. Рядом с гондолой покачивалась на воде моторная лодка — для компании туристов-зрителей.

— Кстати, — не умолкал заводила компании, — я сказал, что серенаду исполните вы.

К этому моменту лодочники узнали Пьетро и поспешно принесли ему извинения.

— Хорошо, хорошо, — проворчал граф. — Вы ни в чем не виноваты. Я заплачу вам, а мы пройдем через все это до самого конца, иначе они просто засмеют нас.

— А еще говорят, что романтика умерла! — напыщенно прокричал шут, и компания поддержала его одобрительными возгласами.

— Мне жаль, что так получилось, — прошептала ему Рут.

— Не извиняйся, меня все это начинает забавлять.

Да и ей тоже определенно начинал нравиться весь этот цирк. Все равно что взять и сесть на дикую, необъезженную лошадь: никогда не знаешь, чем это закончится, но сердце сладко замирает от лихой скачки.

Чувство радости переполнило ее, и хотелось кричать от счастья. Рут еще никогда не было так хорошо.

Пьетро шагнул в гондолу первым и подал руку даме. Но перед этим он обменялся парой слов по-итальянски с гондольером, после чего тот сразу подошел к парню, сидевшему на корме моторной лодки.

— Что ты ему сказал? — подозрительно спросила Рут.

— А ты что думаешь?

— Кто тебя знает, может, ты попросил его утопить их?

— Нет, я не такой остроумный, как ты. До этого я точно не додумался бы.

— Ну так что же ты сказал? — продолжала любопытствовать Рут.

— Перестань упорствовать, маленькая фурия.

— Нет, не маленькая, — тут же возразила она на полном серьезе. — Сейчас ты в этом убедишься…

И Рут выпрямилась во весь рост.

— Что ты делаешь?! В гондоле нельзя стоять! Ты же перевернешь лодку!

Он был вынужден схватить ее в охапку, чем заслужил совершенно незаслуженные, по мнению Рут, аплодисменты со стороны аудитории.

— Что ты им сказал? — повторила она сквозь смех.

— Да не буду я тебе говорить, — ответил он.

— Ах так, в таком случае я твердо уверена в том, что у тебя созрел ужасный план.

Пьетро подхватил ее тон, глаза его лукаво заблестели.

— Ты так хорошо меня изучила? — спросил он. — Разве я такой ужасный?

— Да, абсолютно ужасный.

Гондола тронулась с места.

— Так все же, что ты сказал? — настаивала Рут.

— Я забыл. — Теперь он уже намеренно подтрунивал над ней.

Она пихнула его локтем в бок.

— Скажи, — не отставала она.

— Нет, это секрет.