— О Рут, я, право, не знаю…

Она уже была готова открыть свое сердце, но он проговорил:

— Возможно, надо подумать. Ведь я же обещал о тебе заботиться. Не знаю, будешь ли ты в таком случае в безопасности…

— А если я не хочу быть в безопасности… Пьетро озадаченно посмотрел на нее. Он хотел что-то сказать, но руки вопреки разуму обняли эту женщину со всей силой.

— Вот здесь я чувствую себя в полной безопасности, — проговорила она.

— Да уж!

Если бы она сейчас и задумала сбежать от него, то не смогла бы высвободиться из его крепких рук. Оба они, почти не осознавая, что делают, добрались до ее спальни.

Пьетро осторожно опустил девушку на кровать, расстегивая пуговицы ее блузки. То, что сейчас происходило, слабо напоминало страсть или желание, нет, это было сочетание чего-то неземного, волшебного, похожего на священнодействие. Если бы у него было время и терпение, он бы продлил это волшебство на целую ночь.

Но Пьетро не мог забыть о своей ответственности перед Рут. И тут перед его мысленным взором проплыло воспоминание о первой ночи: она протягивает к нему руки и целует. Но на его месте должен был быть Джино. В ту же секунду его как током ударило: Джино!

— Что такое? — спросила Рут, когда Пьетро, отстранившись, тяжело вздохнул.

Он поднялся и встал рядом с кроватью.

— Мы оба сошли с ума, — сказал он и сокрушенно покачал головой.

— Нет, но… если мы оба этого хотим… что в этом плохого? — спросила Рут.

— Разве это имеет значение? Мало ли что мы хотим сейчас, но потом пожалеем об этом.

— И ты будешь жалеть?

К этому моменту он уже взял себя в руки, поэтому сказал:

— Я буду жалеть о чем угодно, если это причинит тебе боль.

— Меня не волнует…

— Зато волнует меня. Ты сегодня расстроена, поэтому… Ты пришла ко мне за помощью, а я…

— Пьетро, это не так…

— Но все равно, это неправильно. Прошло всего два часа после того, как ты не встретила Джино. Для тебя это травма. И тебе больше ничего не остается, как..:

— Не знаю.

— Вот именно. Ты сама не можешь разобраться в своих чувствах и не знаешь, любишь его или нет. Значит, пока у меня нет права… — Он пожал плечами. — И о чем я только думал…

— Может, просто хотел меня, — подсказала она ему, быстро застегиваясь.

— Конечно, хотел. Если бы между нами ничего не стояло, я бы мог воспользоваться случаем… и твоей слабостью…

— Не смей так говорить, — оборвала она его. — Я вполне могу отвечать за себя.

— Я хотел сказать, что ты сейчас уязвима. Мы оба знаем, почему. С моей стороны сделать это было бы преступно, — сказал он быстро, вглядываясь в ее лицо. — Я и так наделал в жизни столько ошибок, — добавил он уже тише.

Она хотела было ему ответить: «Неужто ты считаешь любовь преступной?» — но воздержалась. Слово «любовь» Рут не посмела произносить вслух. Пьетро не был еще готов слушать о ней. Может, никогда не будет готов.

— Я не верю, что ты совершал такие уж непростительные ошибки, — лишь проговорила она.

— Да что ты можешь знать об этом! — с горечью воскликнул он.

Рут даже вздрогнула от неожиданности — так громко прозвучал его голос. Эта фраза полоснула ее по сердцу, как тот взгляд, которым Пьетро пригвоздил Франко.

— Ты знаешь обо мне не больше, чем я о тебе, — продолжал он.