— Но ведь ты женился на ней, значит, не мог не любить, — тихо возразила она, чтобы нарушить тягостную тишину.

— Ну да, она мне очень нравилась. Она была такой миленькой и хорошей. Я знал ее всю мою жизнь. Помнишь те фотографии?

— Игра в кости? Да, помню.

— Даже когда мы выросли и танцевали друг с другом, я воспринимал ее как сестру, потому что мы сто лет знали друг друга. Мне и в голову не приходило…

Он неловко замолчал.

Но Рут все поняла и без слов.

— Когда я стал юношей и начал замечать женщин, то словно с цепи сорвался, — горько усмехнулся Пьетро. — Я же был сыном графа Банелли, это давало ряд преимуществ. Я мог иметь любую женщину, как игрушку, какую бы ни захотел. Увы, даже современное общество склоняется перед титулами и знатью. И я пользовался своим преимуществом на всю катушку. Уж не буду вдаваться в детали. Могу только сказать, что сейчас мне гордиться нечем.

Рут вспомнила слова Джессики. Она кивнула.

Впрочем, она-то точно знала, что женщин привлекал не только его титул. Пьетро по своей натуре был настоящим мужчиной, каких еще поискать.

— Да, бурная была у тебя юность, — сказал она, улыбнувшись. — Как и у большинства людей с именем и богатством. Что-то должно было тебя остановить.

— Да. У моего отца случился сердечный удар. Я был в отъезде, и Лизетта позвонила мне. Она ухаживала за ним и так ему понравилась, что только рядом с ней он чувствовал себя хорошо. Я был ей очень благодарен. И хотя ему стало лучше, все понимали, что это ненадолго. Он дал понять, что перед смертью хотел бы увидеть рядом со мной достойную женщину в качестве жены и понянчить своего внука. Он настаивал на том, чтобы выбор соответствовал нашему титулу и социальному положению. И это — в двадцать первом веке! Впрочем, уж я-то отлично знал своего отца. Ведь и его женитьба была обставлена по тому же правилу. Они с матерью всегда были в хороших отношениях, но это не было страстью. Так что мне это казалось нормой. Он был при смерти, и я не мог ослушаться его и выполнил его желание. Именно он посоветовал мне жениться на Лизетте. Мы прекрасно знали друг друга, она мне нравилась, и я думал, что это взаимно. Я долго не подозревал, что с ее стороны чувства были куда сильней.

— И ты не узнал об этом, даже когда сделал предложение? — изумилась Рут.

— Нет, мы говорили о дружбе, о симпатии, но я ни разу не говорил ей о любви, потому что это было бы нечестно и оскорбило бы ее. Она знала меня слишком хорошо, чтобы сразу увидеть ложь.

— Бедная Лизетта, — прошептала Рут. — Думаю, она скрывала свои чувства, чтобы не отпугнуть тебя. Надеялась завоевать твою любовь в замужестве.

— Да, я понял это слишком поздно, — простонал он. — И как я мог раньше быть таким слепцом!

— Потому что ей это было нужно. Она привыкла добиваться того, чего хочет.

Он испытующе взглянул на нее.

— Ты забыла, чем это для нее закончилось.

— Нет. Будущее для нас всегда скрыто. Мы имеем право лишь сделать шаг, а уж потом смириться с последствиями. Она была мужественной женщиной.

— Мужественной?

— Только подумай о риске, на который она шла. Сколько ей было лет?

— Двадцать пять.

— Она ждала тебя. Она все поставила на кон — на тебя: пан или пропал. А на это требуется большое мужество.

— Ты права, — сказал он после некоторого раздумья. — Она была очень смелой. Я стремился быть хорошим мужем, и одно время мне это удавалось. Она сразу забеременела, и мы были счастливы.

Он тяжело вздохнул.