Лицо Гардении было белее снега.

— Мне очень жаль, — снова сказал лорд Харткорт, видя, что она очень расстроена. — Давай выпьем немного, и ты сразу же почувствуешь себя лучше. Я был идиотом, что связался с этой женщиной. Когда дела принимают плохой оборот, люди показывают свое истинное лицо.

Он подал знак официанту:

— Откройте шампанское!

Официант поспешил к столику и наполнил два фужера. Лорд Харткорт залпом выпил половину, как будто нуждаясь в подкреплении, но Гардения даже не притронулась к своему фужеру.

Когда официант отошел, она спросила очень тихо, будто с трудом выговаривая слова:

— Ты сказал, что квартира будет свободна уже завтра, не так ли?

— Да, конечно, — быстро ответил лорд Харткорт, радуясь, что разговор вернулся к теме, не связанной с Генриеттой.

— Если ты рассчитываешь, что я перееду туда уже завтра, — медленно продолжала Гардения, — то когда, по-твоему, мы успеем пожениться?

Последовало молчание, показавшееся ей ужасным. Лорд Харткорт замер на месте, его пальцы судорожно сжали ножку фужера, а глаза не отрывались от искрящегося вина, как будто он видел его впервые. Затем с усилием, тоном, в котором Гардения уловила замешательство, он произнес:

— Послушай, Гардения, нам нужно поговорить.

Она сделала еле заметное движение, ее фужер опрокинулся, шампанское залило стол и ее платье.

— О, какая я неловкая! — извиняющимся тоном воскликнула она.

— Не беспокойся, — сказал лорд Харткорт. — Официант сейчас все уберет.

— Вино попало мне на платье, — быстро проговорила она, — пожалуй, я пройду в дамскую комнату.

— Да, конечно, найди служительницу, и она тебе поможет, — согласился лорд Харткорт.

Он поднялся, Гардения вышла из-за стола и направилась через зал в дамскую комнату, расположенную справа от кухни. Когда она вошла туда, к ней быстро подошла служительница, чтобы предложить свою помощь.

— Пожалуйста, мадам, я себя плохо чувствую, — сказала Гардения по-французски.

Лицо ее было совершенно бескровным, и женщина поспешно усадила ее на стул.

— Если позволите, я дам вам капельку бренди, мадемуазель, — предложила она.

Гардения кивнула. Она была не в состоянии вымолвить ни слова. Она была на грани обморока и чувствовала легкую тошноту. Бренди, которое подала ей женщина, было крепким и обжигающим. На ее лице появился румянец, и она почувствовала себя лучше.

— Мне нужно домой, — сказала она, — но я не хочу, чтобы месье знал, что я уехала. Вы меня поняли? Не говорите ему ничего. Чуть позже он сам догадается обо всем.

Служительница была слишком хорошо знакома с причудами и эксцентричными выходками посетителей, чтобы спорить или хотя бы выразить удивление.

— Вы можете выйти через эту дверь, мадемуазель, — посоветовала она. — Никто не заметит, что вы покинули ресторан, а чуть дальше, слева от дороги, вы всегда сможете найти наемный экипаж.

— Благодарю вас, — сказала Гардения, — вы очень добры.

Она дала женщине пятифранковую банкноту — единственное, что у нее было с собой в кошельке, и та рассыпалась в изъявлениях благодарности.

— Я не раскрою рта, мадемуазель, будьте уверены. Только когда они сами придут и поинтересуются, почему вас так долго нет, я скажу, что вы уехали.

— Спасибо вам, — сказала Гардения.

Она прошла в дверь и оказалась в маленьком грязном дворике, наводненном пустыми ящиками из-под вина, мусорными баками и бродячими кошками.