— Я приложу все силы, — поклонился Меркулов.

Мих повторил движения господина, а пока нагибался, думал: «это к чему хозяин все силы приложит: чтобы найти душегубца или убить его наиболее мучительно?».

Уже оказавшись в послушно ожидавшей снаружи пролетке, орчук отер лоб и почувствовал, как взмокла спина. Не его это дело вести переговоры, хоть и молчал, а вон как утомился.

— Любезнейший, в городской морг.

Извозчик выпучил глаза, но ума промолчать хватило.

— Что, Михайло, думаешь? — когда пролетка побежала по мостовой, спросил Меркулов.

— А чего тут думать, — деланно беззаботно отвечал орчук, хотя в голове у него все закипело. Как же, его сам господин спрашивает, — не говорят всей правды. У этого старика, как бишь его… Макар…

— Маар То Кина, — подсказал титулярный советник.

— У него глаза бегали. И рожу он два раза тер, верный признак.

— Так ты у нас физиогномист? — Удивился Меркулов.

— Вы, господин, если обижать хотите, обижайте, я привычный, — потупился Мих. — Только просьба одна, на людях не поносите.

Витольд Львович рассмеялся, наверное, впервые за все время их знакомства. Ладно хохотал, по-мальчишески, закидывая голову и хлопая себя по колену. Вроде как ни старался быть холодным и сдержанным, а жизненный ключ все равно бил в нем изнутри.

— Физиогномика — наука чтения человека по лицу. То есть, посмотрел и сразу понимаешь, каков перед тобой собеседник, добр ли, зол, болен-здоров.

— Экие вы все слова придумываете заковыристые, — изумился большому уму господина Мих.

— А в общем ты прав. Маар То Кин волновался. Но говорил правду. Только ту, которую ему разрешил поведать Бруу То Вайл.

— Как же он запрещал, ежели молчал?

— У аховмедцев, помимо своего языка, есть диковинный метод общения, придуманный чуть меньше ста лет назад неким Морз Эс Эмом. Это своего рода способ кодирования. Ну, то есть… — Меркулов увидел озабоченное лицо Миха и задумался, — смотри.

Он четыре раза постучал костяшкой пальца о деревянный обод сидения, причем после второго удара сделал небольшую паузу.

— Это на морзянке буква Л. А из букв можно складывать слова и общаться друг с другом. Выглядит лишь трудно, на деле ничего особенного. Один из гоблинарцев недавно и вовсе придумал передавать подобным образом сообщения по проводам.

— Чего только в мире не делается, — пошла у орчука от обилия сведений кругом голова.

— Другие пробовали передавать сигналы подобным образом с помощью света… — Витольд Львович вдруг запнулся, поняв, что его занесло куда-то не туда. — Так вот, Его Высочество сказал Маар То Кину, чтобы он не говорил о положении убитого. О каком положении, спрашивается?

— А спрашивал этой перестукивалкой на каком языке? — Поинтересовался Мих.

— На аховмедском. Я умею на нем бегло разговаривать, знаю несколько их обычаев, отец научил, — сразу пресек дальнейшие расспросы Меркулов. — Еще вопрос: Толмачевский переулок, один из самых проходных, после смерти аховмедца вдруг пустеет. Это на закате! А ведь Захожая слобода…

— Стоит до утра, — закончил известную в народе присказку орчук.

— Именно. Знают, кто это сделал, точно знают, но очень боятся. Ладно, с этим мы еще разберемся. Есть у меня пара идей. Вот только посмотрим, что там с Рее Ол Дейном. Человеческое тело, то есть, тело всякого существа, даже после смерти может многое о себе рассказать.