Старик задумался, совсем ненадолго. И понял Мих, он явно не вспоминает, а точнее решает, сказать им, что знает или нет. Вдруг понял орчук, что этот аристократ врать точно не будет, не из той породы, что юлят и претворяются. Но на счастье Меркулова старик все же кивнул и стал говорить.

— Рогатый бог. Так его называют аховмедцы.

— Виталий Арсеньевич, сердечно прошу, расскажите мне все, что знаете об этом рогатом боге.

— Ну-с… — Профессор сделал театральную паузу, но было видно, ему самому не терпится рассказать обо всем. — Это самый главный культ аховмедцев.

— Разве у козлоногих вера какая есть? — Вмешался Мих, имевший некоторое представление об разных народностях.

— Не козлоногих, а аховмедцев. Или сыновей Матара, на худой конец, — укоризненно заметил Виталий Арсеньевич. — Вам ли говорить, молодой человек, что нельзя судить людей и прочих по внешнему признаку, — орчук сконфуженно потупился, а профессор продолжил. — Есть тайный культ, в который посвящают лишь достойных.

— И предмет поклонения тот самый Рогатый бог? — Понял Меркулов.

— Именно. Кровавый воин, родоначальник всех аховмедцев.

— Вот почему все правители у них носят рога, — догадался Витольд Львович.

— Именно, — кивнул профессор. — Так вот, о Рогатом боге. Культ очень древний, со своими обычаями и традициями. И насколько я знаю, этот знак имел право носить только один из них.

— Поясните, Виталий Арсеньевич.

— Смотрите, культ ведет очень замкнутое и нелюдимое существование. Для них Рогатый бог священен, и любое упоминание о нем среди других народов является кощунством. Не спрашивайте, как это знание пришло ко мне, за него пролилось уже немало крови.

— Я все же не понимаю, куда вы ведете, — нахмурился Меркулов.

— Сейчас покажу.

Профессор склонился над столом, вытащил чистый лист и поставил на нем девять точек.

— Девять аховмедцев имеют право носить на груди Рогатого бога, они называются Уосы, что в очень вольном переводе можно обозначить как Сыновья. Какова их функциональность в культе и чем конкретно они занимаются, я не знаю. Но! — Виталий Арсеньевич поднял уже перепачканный чернилами палец. — У каждого из них Рогатый бог полый, то есть пустой. То есть изображение производится лишь по контуру. И лишь один из аховмедцев имеет право носить на себе полного Рогатого бога — Логофет.

— Верховный жрец?

— Там все гораздо сложнее, — покачал головой профессор, как бы оценивая перевод Меркулова, — скорее хранитель. Не спрашивайте, что и зачем он хранит. Фигура Логофета сокрыта такой же тайной, как и сам культ, что, согласитесь, не так уж и странно. Но, как я понимаю, по иерархии хранитель культа Рогатого бога не подчиняется даже самому королю Аховмедии.

— Вот почему Бруу То Вайла возмутило, когда я назвал убитого его слугой, — подумал вслух Меркулов.

— И не сочтите меня параноиком, молодые люди, но сдается мне, что Логофет мертв.

Мих сдуру кивнул, только потом опомнившись, а Витольд Львович отвел взгляд.

— А значит, ничего хорошего не жди. Крови пролито будет много, аховмедцы — народ горячий.

— Спасибо большое, Виталий Арсеньевич, — заторопился Меркулов. — Мы вынуждены откланяться.

— Всего хорошего, молодые люди. Будет время, захаживайте, подождите, подождите, — он вытащил прямоугольную крохотную то ли картонку, то ли плотную бумагу и передал в руки Витольду Львовичу, — это мой адрес.