— Хорошо, господин, — кивнул Мих.

Оружейник от такого представления разыгранного аж рот раскрыл, но Витольд Львович быстро вернул его в конструктивное русло.

— Нужен револьвер.

Хозяин кивнул как старому знакомому, выставил руку вперед, дабы титулярный советник не продолжал, ибо он давно этим уже занимается и все понял. На прилавок были выложены четыре револьвера разного размера и калибра, после чего Меркулов продолжил.

— Недорогой.

Оружейник поморщился, но совсем неприметно, одним лишь уголком рта, и убрал два пистолета, после чего указал ладонями на товар.

— Славийский, — закончил Витольд Львович.

На прилавке остался лишь один огнестрел, самый невыразительный из всех четырех. Меркулов взял его в руку, вытянул ее, прицелился, покачал, а хозяин принялся нахваливать свой товар.

— Очень добротный револьвер для славийского. Вы же знаете, наши с западными не сравнятся, — начал он, но наткнувшись на холодный взгляд титулярного советника, да еще поняв по мундиру из какого он ведомства, поправился, — раньше не ровнялись, пока вот этот не появился. Не револьвер, сказка. Сорок четвертый калибр, пятизарядный, ударно-спусковой механизм самовзводный, по последней технике. Несколько отличий у него: например, ствол револьвера изготавливается отдельно от рамки, ввинчивается в нее с натягом, а потом гранится.

— Голтяковский, что ли? — Продолжал рассматривать пистолет Витольд Львович.

— Именно, — обрадовался хозяин, словно встретил старого друга, с которым можно хоть поговорить по душам, — великий мастер по части оружия. Слыхали о нем?

— Как не слыхать? И сколько же стоит сие великолепие?

— Вообще девятнадцать рублей прошу, но вам уступлю за шестнадцать. Кобура к нему, опять же: натуральная кожа, новая. Все в цену включу.

Меркулов кивнул. Достал свое портмоне потрепанное, на которое стыдно смотреть было даже Миху, и зашуршал бумажками. Деньги у титулярного советника еще оставались, но орчуку, даже не заглядывая в кошель, стало понятно, что дело их труба. Сам Мих, знамо дело, отложенные деньги в потайной карман спрятал, на исподнем подшитый — самое надежное средство от воров. А дела Витольда Львовича давно уже и орчуковскими стали, потому к подобным внезапным и крупным расходам полукровка так ревностно относился.

— У меня к нему двенадцать патронов заготовленных есть, я вам так отдам, — высыпал содержимое хозяин на прилавок, — а ежели пороховница или капсюли нужны будут, вы приходите, по своей цене сторгуемся.

Мих не стал говорить, что порой «своих» так обдирают, что без штанов приходится бегать, но ему тут слова не давали. И так оружейник потеплел к господину, на том и остановимся. Витольд Львович кивнул, сказал, что «непременно зайдет, как только что понадобится», и они вышли прочь.

— Михайло, чего голову задрал?

— Лавку запоминаю, раз у нас теперь уступка здесь.

— И что? Далеко же от нас.

— Эх, господин, ничегошеньки вы не понимаете. За хорошей ценой можно и половину Моршана пешим пройти. Тем паче этот от службы всего в двух шагах. Ваше благородие, вы не говорили, что до оружия охочи.

— Да куда там, — усмехнулся Витольд Львович, пристегивая кобуру к поясу, — отец по отрочеству учил несколько раз стрелять. Общее представление имею, а так… — он неопределенно махнул рукой.

— Ну как же, сами сказали, револьвер голтяковский.

— Так на рукояти выгравировано «Николай Голтяковский, Суула», смотри, — продемонстрировал он Миху. — Я слышал только, что в Сууле оружейный завод открывали.