— Ну вряд ли он аховмедец, — усмехнулся обер-полицмейстер.

— Конечно, непохож, — согласился титулярный советник. — А это здесь при чем?

— Так с владельцем складов, тот который Черного описал, незнакомец расплатился золотыми аховмедскими монетами. Потому и вопросов никаких не было. Золото обладает силой затыкать любопытные рты.

— Покамест это ни о чем не говорит. Аховмедские монеты могли использоваться нарочно, чтобы мы связали ограбление и убийство Логофета.

— Слишком уж закрученно получается, ну да ладно. Может ты что в Черном заметил, шрам какой или особенность?

— Ничего, — развел руками Меркулов. — Вместо лица черная маска, даже рассмотреть не смог, темная одежда, плащ, трость… вот, — он продемонстрировал новое оружие, которое свободно вышло из ножен.

— Матерь Божья, так вот как он этого несчастного аховмедца загубил.

— Именно, — согласился Витольд Львович.

— И как нам теперь сыскать этого Черного злыдня? Конечно, по всем участкам и даже околоткам его приметы разослали, да только что там интересного? Всякого теперь, кто в черном плаще рыскает останавливать?

— Можно через Элариэля попробовать разузнать что занятное, — предложил Меркулов. — Или его еще не сыскали?

— Да нашли его, — скривился Его превосходительство, а первый полицмейстер при тех словах аж вздрогнул, — люди Константина Никифоровича обнаружили. Да только теперь вряд ли чего эльфиец расскажет. В морге тот Элариэль лежит заколотый.

Орчук заметил, как Витольд Львович так сжал кулаки, что те аж побелели от отхлынувшей крови. Мих и сам понимал, дело теперь дрянь. Сели они, все они, в большущую грязную лужу. А как выбираться оттуда непонятно.

— Он в морге, Ваше превосходительство? — Задумчиво переспросил Меркулов.

— А где ж ему еще быть? Истинно там.

— Если вы не против, я бы хотел взглянуть на тело.

— Да сколько угодно Витольд Львович. Я уж всякую надежду потерял. Чувствую, последние дни в должности отбываю. Делай, что хочешь, от меня тебе полный карт-бланш.

— Еще кое-что, Ваше превосходительство, — уже почти дошел до двери Меркулов, но вернулся. — Я тут на пепелище нашел кое-что, да в суете запамятовал показать, так и езжу второй день, вот, — титулярный советник достал оплавленное золотое перо отдал обер-полицмейстеру.

— А вот это интересно, позвольте, — встрепенулся Петр Андреевич, что чуть не обронил очки. — Перо-вольница.

— Ну что нам с того? — Пожал плечами Александр Александрович. — Жалко, другого слова не скажу, потеряна вещица.

— Ваше превосходительство, посмотрите, — указал толстенький полицмейстер на черные каменья, — ведь ранее это были бриллианты, а теперь графит. Это может значит только одно… Витольд Львович, вы можете ехать, мы теперь сами разберемся.

Меркулов кивнул и вышел прочь, а орчук, даже не разгибаясь в челобитье, попятился за ним. Чувствовал Мих, что день будет суетный. Самое же мерзкое, что опять с беготни начался и поесть толком не успели.

Несколькими часами ранее

Ночная мгла окутала пристройку у дальнего выхода из полицмейстерства, как отчаянье окутывает потомственного дворянина, получающего менее двухсот рублей жалованья в месяц и пытавшегося одновременно с этим покупать новое платье и посещать приличные собрания. Главное учреждение, занимающееся именно тем, чтобы в темное время суток жителям Моршана жилось в высшей степени покойно, затихло и само.