— Что Вашему благородию угодно будет?

— Стол, вон тот, у окна, что на улицу выходит, — указал Меркулов.

— Ваше благородие, не извольте гневаться, но у нас тут публика невысокая, из мужиков простых… — замялся хозяин.

— Да, — согласился Витольд Львович, — из тех, кто посреди белого дня пьет. Я вижу. А в чем проблема?

— Вам может здесь показаться скверно. Кухня не Бог весть какая, да и из напитков выбор невелик. Через четыре дома «Интересное место», трактир не в пример лучше нашего. И человеку вашего круга там предпочтительнее будет.

— Нет, благодарю, здесь останусь. Или у вас есть, что скрывать от полиции? Незаконное, к примеру?

Хозяин торопливо замотал головой, всем своим видом говоря: Господь с вами, верой и правдой служу Государю Императору в меру сил и возможностей. А Мих про себя хмыкнул. Уж слишком испугался трактирщик того вопроса, да и ответил прежде, чем господин вопрос свой закончил. Как есть водятся за ним грешки. Нечистого на руку человека от добропорядочного орчук отличить умел.

— Тогда вон за тот стол, будьте любезны, — повторил свой жест Меркулов.

Хозяин мотнул бородой, крикнул полового, худого вихрастого паренька, наказал прислуживать «господам» в первую очередь. Малый сначала покраснел, потом и вовсе с лица спал, но все же понял, чего от него требуется. Забегал, засуетился, тряпкой мокрой по столу повозил (лучше, ясно дело, не стало), а после спросил, чего принести.

— Квасу, любезный, больно жарко сегодня, — присел на колченогий табурет Меркулов, — и еще кое-что.

— Все что угодно, Ваше благородие, — под одобрительный взгляд трактирщика отрапортовал половой.

— Протри с улицы окно. Только на совесть. А то света белого не видно.

Когда половой принес по кружке кваса и отправился наружу, натирать стекло, Меркулов озорно подмигнул орчуку. Мих, начавший свыкаться с добротной едой и должным обращением (как известно, к хорошему привыкают достаточно быстро), не одобрил озорного настроя господина. Он по-прежнему сидел, не решаясь положить руки на стол, не ровен час мундир испачкаешь, и недовольно нюхал квас, отдававший кислым духом.

— Вот началась, Мих, рутина полицейской службы.

— Какая? — Отхлебнул орчук квас. Оказался напиток не таким уж и поганым.

— Слежка.

— А ежели Черный не пройдет сегодня?

— Будем дежурить несколько дней.

— Тю… — сник Мих.

— Не такой ты службу представлял?

— Не такой, — согласился Мих, — а ежели Черный вовсе не пройдет здесь? Вдруг он случайно здесь был, по недоразумению?

— Возможно, но маловероятно. Ярослав видел Черного пешим на Краснокаменке. Был бы по делу, взял экипаж. Следовательно, — Витольд Львович поднял палец вверх, — скорее всего, он обитает где-то в этом районе.

— Что же, увидим его да схватим? В прошлый раз ускользнул, быстрый черт.

— В прошлый раз я невидимость использовал, оттого в бою реакция и ослабла. Теперь таких поблажек делать не буду.

— Ну что ж, господин, тогда будем ждать.

И потянулось густым киселем время. Сквозь вымытое окно теперь было видно каждого проходившего мимо, но орчук, не шибко занимался слежкой. Тем паче Витольд Львович от Краснокаменки глаз не отводил. Ближе к вечеру даже отобедали. Трактирщик слукавил, еда оказалась вкусная: и борщ, и рыба, и капуста квашенная, поданная с мясом. Только потом, по коротким разговорам между хозяином и половым, понял орчук, что за яствами бегали в то самое «Интересное место», куда и хотели их спровадить.