Я сглотнул вставший в горле ком, попытавшись посмотреть на происходящее под другим углом. Если это месть… Нет. Даже месть не оправдывает массовых убийств. Скольких виновных Виктория убила? А сколько невинных, в день восстания даже не вышедших из своих домов? Она стала куда большим злом, нежели те, кто убил её родителей.

Но если бы подобное случилось со мной… Совсем не факт, что я не поступил бы так же.

Перед глазами продолжалось сражение – паладины каким-то образом бегали по воздуху, с разных сторон наседая на Викторию, а та отвечала шквальным огнём из арбалета. Правда, стреляла она не совсем из него – огненные стрелы формировались в алых печатях, хаотично появляющихся вокруг девушки. При этом она всё равно наводила своё оружие на противников, и вряд ли Виктория делала это лишь для вида.

- В каком-то смысле ты, Корт, уникален – из-за твоей преждевременной смерти мне пришлось преобразовать Вечный Сон в тело мана-голема, так что ты, по сути, сейчас безоружен. Но при этом нельзя отрицать, что в сравнении с другими Пользователями, только обрётшими могущество Греха, ты обладаешь большей силой. Помимо этого, слуги Добродетелей не смогут опознать тебя по присутствию характерного оружия, что тоже важно. Меньше внимания к твоей персоне – больше шансов дожить до момента, когда стычка с самими Добродетелями не обернется неизбежной смертью…

Акедия всё говорила и говорила, а Виктория тем временем начала сдавать. Она атаковала уже не столь часто, а глубокая рана на предплечье ясно говорила о том, что одному из мечников удалось её достать. При этом сами паладины едва ли выглядели потрёпанными – огненных стрел было много, но пробить барьеры воинов они не могли. Если бы я не знал, что Виктория умрёт в этой схватке, то можно было бы предположить, что у неё есть какой-то козырь в рукаве, но…

Объятый синим светом полуторный клинок, брошенный сильной рукой, вгрызся в грудь девушки, пробив ту насквозь. Перед этим второй паладин использовал какое-то заклятье, зафиксировав Викторию на месте, так что шансов увернуться у неё не было никаких. Сорок лет назад носительница Акедии, владелица Вечного Сна погибла, даже не ранив своих противников… Но забрала жизни многих тысяч невинных горожан. Сейчас, глядя на охваченный пламенем, обращенный в руины город я чётко понимал: пережили судный день совсем немногие. Почему-то мне казалось, что она изначально не пыталась убить нападавших, целиком и полностью сосредоточившись на уничтожении города.

- Ты прав, Пользователь. – Правое ухо обдало горячим дыханием, из-за чего я невольно вздрогнул. Всё-таки Акедия была очень красива, а здесь, в её мире, у меня было самое обыкновенное мужское тело со всеми вытекающими. И даже то, что она – Грех ситуацию меняло мало. – В последние мгновения своей жизни она желала лишь покарать убийц своих родителей, и на мои слова не обращала никакого внимания. Именно из-за неё меня смогли запечатать и вывезти в другую систему. Но, как ты можешь видеть, в заточении я пробыла недолго.

- Сорок лет – недолго? Хотя… - Акедия, она же Лень или Уныние, не испытывала особого желания участвовать в войне с Добродетелями, так что удивляться здесь было нечему. - … да, понятно. Но если тебе так не хочется воевать, почему ты возишься со мной?

Сказал я – и обернулся, окутав взглядом замершую напротив девушку. Она стояла, сложив руки за спиной и чуть подавшись вперёд. При этом на лице Акедии застыла лёгкая полуулыбка, а в глазах плясали озорные огоньки. Или, быть может, эту маленькую деталь дорисовало уже моё воображение, желающее выдать желаемое за действительное? Скорее всего. Но едва ли осознание этого не позволило вдосталь насладиться таким коротким, но приятным глазу и сердцу моментом.

- Потому что не только войной можно добиться победы, Корт.