– Она хороша, – усмехнувшись, произносит появившийся из ниоткуда Рейнольд, мой продюсер.

Рейнольд Дарк – самый адекватный мужик в сфере шоу-бизнеса. Он продюсирует множество молодых исполнителей, помогая им достичь невероятных высот, при этом не заставляя их превращать свою жизнь в цирк. Я начал работать с ним пару месяцев назад, когда понял, что меня больше не интересует возможность хайпиться на скандалах. И сменить продюсера было одним из моих лучших решений.

– Не знал, что ты будешь здесь, – удивленно вскинув бровь, пожимаю ему руку в качестве приветствия.

– Я ненадолго. Так кто она?

– Ее зовут Джессика.

– Пиарщики ничего мне не говорили.

– Это не пиар, Рейнольд.

Он вскидывает бровь:

– У тебя в самом деле появилась девушка?

Закатываю глаза.

Рейнольд усмехается и стукает меня по плечу:

– Я приятно удивлен, Тревор. Но ты же понимаешь, что после того, что ты устроил на ковровой дорожке пару часов назад, каждый теперь будет это обсуждать.

Дерьмо. Об этом я не подумал.

Дерьмо!

Запрокидываю голову к потолку и издаю стон отчаяния.

– Выкупи все фотографии, – на выдохе произношу я.

Усмехается:

– Есть вероятность, что не получится.

Дьявол!

– Не знаю, чем я думал, Рейнольд, – шумно выдыхаю. – Не могу думать, когда она рядом.

– Понимаю, – улыбается он. – Я женат уже двадцать лет.

Я улыбаюсь в ответ, пока он хлопает меня по плечу:

– Я попробую что-нибудь придумать с журналистами.

– Спасибо.

– Пока не за что.

И он уходит. А я снова поворачиваюсь к Джессике и ловлю на себе взгляд ее насыщенных голубых глаз. Молниеносно сокращаю расстояние между нами и, извинившись перед дамами, кладу руку Джес на талию и веду ее к выходу.

– Что ты задумал?

– Увидишь.

– Морган?

Улыбаюсь ее нетерпеливости и целую в висок.

Мы идем на улицу через служебный выход, ведущий на парковку, и я накидываю на плечи Джессики свой пиджак, чтобы она не замерзла. На парковке нет ни одного фонаря, а значит, мы останемся незамеченными журналистами, так что я прижимаю Джес к стене и набрасываюсь на ее губы. Она удивленно ахает, и я тут же врываюсь языком внутрь. Мы одновременно стонем, когда наши языки начинают сводить друг друга с ума. Хватаю ее ногу и кладу к себе на бедро, поглаживая нежную кожу через разрез платья, а затем начинаю покрывать поцелуями шею. Моя ладонь сжимает ее упругую задницу, и я двигаю бедрами вперед.

– Морган, ты только дразнишь себя, – шепчет она.

– Детка, просто помолчи.

И я снова впечатываюсь в нее губами. Нежно ласкаю ее язык своим, касаюсь нёба, прикусываю нижнюю губу. Наслаждаюсь тем, что она такая вкусная, и вновь издаю стон:

– Дьявол, как я хочу тебя, Джес. Во сколько тебе нужно быть дома?

– Лизи у Рика.

– Останься ночью у меня.

Она отстраняется. Ее грудь тяжело вздымается, губы покраснели, а глаза дикие от желания.

– У меня ведь эти дни.

– Плевать. Я трахну тебя в душе.

Молчит, а затем шепчет:

– Я совру, если скажу, что не хочу этого.

Облизываю губы, ожидая услышать какое-нибудь глупое «но».

– Но… – Я же говорил! – Но это снова будет неправильно, Тиджей.