Когда мы вместе, все вокруг исчезает, растворяется, превращается в пыль.

Когда мы вместе, единственное, что меня волнует, – ее искрящиеся глаза. И я готов отдать последнюю частичку души, лишь бы эти искры никогда не гасли.

Смотрю в ее потрясающие небесные глаза, которыми она наблюдает за мной из-под трепещущих ресниц, и хриплю, как молитву, крепко сжимая узкую талию:

– Какая ты красивая. Джес, детка. Ты идеальная…

Джессика выглядит как совершенство. Божество, спустившееся с небес, чтобы свести меня с ума. Яблоко, подброшенное Господом, чтобы я согрешил.

И если будет нужно, я до конца дней своих буду искупать грехи. Лишь бы грешить с ней каждый чертов день своей жизни.

Она ощущается именно так. Божественно. Прекрасно. Невероятно.

Она ощущается так… словно все это нереально. Словно все это сказка, сон, что-то неземное, сотканное из космических частиц.

Ее движения на мне жесткие, глубокие, сумасшедшие. Я понимаю, что на грани. Еще и эти сногсшибательные сиськи маячат перед глазами, и, даже зажмурившись, я не могу развидеть их.

Дерьмо! Я долго не выдержу.

Резко сажусь, придерживая ее за бедра.

– Что не так? – задыхаясь, недовольно произносит она.

– Детка. Еще одно движение, и я кончу, – едва выдавливаю из себя.

Джесси смеется, а я издаю стон отчаяния, ведь пока ее тело трясется, она еще сильнее начинает сжимать меня изнутри.

– Дьявол… не двигайся. Гребаный целибат.

Утыкаюсь носом в ее ключицу и пытаюсь не думать о том, какая она горячая. Стараюсь переключиться, подумать о чем-нибудь ужасном, например о хоккее или лице ее брата, когда он узнал, что мы трахаемся… но это не работает.

Ее сладкий запах накрывает меня с головой. Каждое ее движение ощущается невероятно ярко, как ослепительная вспышка.

Я чувствую ее повсюду.

Мне так хорошо с ней. В ней. Никогда не было так. Ни с кем.

Когда она снова начинает двигаться на мне, на этот раз медленнее, по всему моему телу, вплоть до кончиков пальцев, проходит дрожь.

– Джесси, я никогда не кончал первым, – сдавленно произношу я.

– Милый, ничего страшного, – шепчет она и касается своими губами моих.

Джес нежно царапает мою спину ноготками, и с моих губ слетает стон. Я шлю все к чертям, отбросив контроль. Обрушиваюсь на ее губы жестче и тут же упираюсь пятками в пол, начав толкаться в нее чертовски грубо и сильно, так, как нравится нам обоим. Мой язык жадно переплетается с ее, пока я всецело овладеваю ею. Хотя на самом деле именно Джессика овладевает мною. Каждым сантиметром моей кожи, тела и прогнившей души.

Одной рукой я обхватываю ее грудь, перекатывая между пальцами тугой сосок, а другой сжимаю ягодицу. Переключаюсь с губ на шею, медленно скользя языком все выше, и, когда кусаю мочку уха, Джессика откидывает голову назад и кричит:

– Морган… Морган, я кончаю! – Да, детка, я чувствую.

И вот я окончательно теряю контроль, матерюсь, рычу, изливаясь в нее так мощно и долго, будто и в самом деле не занимался сексом целое десятилетие.

Дьявол, как мне сейчас хорошо.

Джес стонет, до боли сжимая меня за плечи. Мы вместе плывем на волнах безумного экстаза. И мне плевать, насколько тупо это звучит. Это был лучший момент моей жизни.

Падаю на спину, крепко прижимая к себе ее покрытое испариной тело, и пытаюсь отдышаться. Мой член все еще внутри нее, а руки по-прежнему грубо сжимают ее идеальное тело. Голова Джессики лежит у меня на груди, пока она своими тонкими пальцами водит по татуировкам на моей руке, пытаясь при этом отдышаться.