Сделал широкий жест рукой, имитируя хлебосольного хозяина и приглашая принцесс рассаживаться у тарелок. Взял половник и, положив в каждую миску несколько ломтиков черепахи, поставил их перед девочками. Для себя, учитывая нестандартные запросы моего организма, зарезервировал в качестве миски малый котелок. Со значением крякнул и погрузил свою большую ложку в не менее глубокое вместилище. Царская трапеза, да и только.

Все-таки пусть и вчетвером, но съесть за раз целую черепаху, это подвиг из разряда эпических. Нам, а точнее мне, он оказался не по плечу. Оставалась еще добрая половина, когда мои девочки, как насосавшиеся клопы, стали по очереди отваливаться от стола. Как и положено, я дольше всех не выходил из боя, но и мои силы не беспредельны.

Настал момент, когда я понял, - все, финиш. С трудом распрямился и со стоном "уф" форменным трупом повалился на спину, раскинув руки и не в силах шевельнуть даже пальцем. Укатали Сивку кулинарные горки… Минут пятнадцать я, вроде бы даже и, не моргая, наблюдал за маленьким белым облачком в синем небе, попутно анализируя все слагаемые вкуса черепахового супа. Лепота.

Так что тронулись мы в путь лишь где-то около полудня. В душе царила тишина и покой. Все цели, которые я для себя наметил исполнить в морском походе, реализованы. Теперь оставалось только взять на щит город Чихуа и можно возвращаться обратно к нашим упрямым баранам.

Каботажное плавание продолжалось без происшествий, а под вечер за очередным мысом перед нашими глазами предстал сказочно красивый пляж. Метров за триста, в самом его конце под кронами деревьев расположилась деревня аборигенов.

Частично одноэтажные домики, крытые пальмовыми листьями, закрывали кусты, а из тех, что были на виду, на пляж высыпало несколько десятков местных жителей. Все без оружия.

Они, после некоторой суматохи, разделились на две группы - мужскую и женскую. Женщины, видимо, как более любопытный народ, направились к нам, мужики скучковались и стали подтягиваться, но осторожно и с оглядкой. Одеты и те и другие были абсолютно одинаково - в короткие мини юбочки из цветастых ленточек и веревочек. На веревочках у некоторых висели ракушки.

Все девчушки были хоть и низкорослые, но миленькие. Этакие, загорелые резвушки с круглыми крепкими попками и перемешались они не шагом, а как бы танцуя, заманчиво поигрывая бедрами. Разглядывая этот туземный подиум, я, как призовой самец не удержался, расправил плечи, сделал грудь колесом, радушно улыбнулся, вскинул руку и, выудив из глубин памяти нечто из воспоминаний о земных тропических морях, поприветствовал туземок, как мне показалось, по-таитянски:

– Алоха! - и улыбнулся самой широкой улыбкой на какую только был способен. А затем моя нижняя челюсть упала на грудь, так как я услышал ответ, произнесенный не в такт, но хором и ангельскими голосами.

– Папаэте - и девочки-туземки сделали мне ручкой, после чего дружно прыснули в кулачок. Затем, не переставая улыбаться, стали рассаживаться на горячий песок, не дойдя до нас метров десять. Я же со щелчком задвинул челюсть обратно, пробормотав с уважением.

– Паго-Паго, - и это была вторая, и последняя фраза, что я знал, вроде бы на полинезийском языке. После чего, мысленно перекрестившись, подумал, - неисповедимы пути твои Господи…

Но такой расклад и развитие событий не понравилось моим принцессам и всей прелести ситуации они не оценили. Ксо, как наиболее решительная и склонная к радикальным решениям, сердито сопя, порылась в вещах, вытащила боевую саблю степного воина-кочевника и многозначительно обнажила клинок. Затем скорчила самую зверскую рожицу какую смогла изобразить и, многозначительно помахивая булатным клинком крест на крест, двинулась в наступление на девиц.