Всего деревенских ухарей на мою голову набралось двадцать два рыла и, навалившись всем скопом, они вполне могли задавить своей массой. Но я ведь не первый год замужем… А они… им просто не хватило стратегического мышления. Строиться они должны были не свиньей, а в шеренгу и полумесяцем.

Так что в разыгрываемой партии у меня имелось много козырей в рукаве и один из первых это скоростной маневр. В принципе, заниматься активной физкультурой, прыгать и скакать на рыхлом песке занятие неблагодарное. Соответственно, кое-какие вещи из высших сфер особо продвинутого мордобоя, сделать на таком татами просто невозможно, но зато и производственный травматизм существенно снижался… Падать на землю, так даже приятно. Даже синяков не остается.

Я же не хотел никого не убивать, не калечить. Главной моей задачей являлось отмерять каждому драчуну ровно столько пилюль, сколько требовалось, чтобы человек пролежал в отключке не более пяти минут, и потом мог на своих двоих добраться до поселка. А вслед за тем лечиться, но не дольше недели.

Вся драка, а лучше сказать, избиение, происходила на небольшом пятачке пляжа. Фактически я кружил на одном месте и за мной, как стадо баранов, ломила толпа разъяренных мужиков. Но с каждым мгновением группа редела и в течение десяти минут я ухитрился положить на землю всех.

Для этого старался не повторяться ни в чем, по возможности, как по прописи, ускользая от прямого контакта, бил руками и ногами с дальней, средней и короткой дистанции. Как следствие, парни получали отменные удары в торец, глаз, челюсть, поддых… Меняя рисунок боя, резко запрыгивал в самую гущу толпы и работал локтями, коленями и головой. Пугал народишко пронзительными воплями, создавая суету и неразбериху. На короткое время на возвратном движении выпадал из поля зрения, оказывался в тылу и отоваривал от души туземцев в спину по почкам или по затылку. Толкал горячих деревенских парней друг на дружку, добавляя им импульса смачными пинками и ударами. Бил по протянутым к моему горлу рукам, валил на землю подсечками… В общем, испробовал почти все - чему учился и чему учили. И все это практически на автомате, но с воодушевлением и наслаждением.

После того как повалил последнего - двадцать второго по счету, еще несколько минут посвятил, чтобы задать всем поверженным на песок правильное направление. Для этого, как только драчун вставал на карачки, я, не дожидаясь свистка судьи, которого не было на поле, бил одиннадцатиметровый, используя в качестве мяча крепкие мужские задницы. Довольно быстро все поняли, куда и как следует удалиться с поля боя. Так что вся туземная шпана отправилась в сторону деревни гуськом и не на ногах, а на карачках. И это правильно.

В общем и целом, мужики меня порадовали, дали так сказать, чуть оттянуться, но осталось чувство неудовлетворенности. Во всей банде не нашлось ни одного более-менее серьезного бойца, квелые они все оказались какие-то… Желания много, умения - ноль.

На обратном пути к своей лодке зашел по колено в воду и постарался смыть кровь и сопли неумелых туземных парней. За все время драки я ухитрился не пропустить ни одного удара, а содранная в двух местах кожа на костяшках кулаков, естественно в счет не идет. Смачно потянувшись, я, стоя по колено в воде, от избытка переполнявших чувств выдал в пространство вопль довольного охотой ягуара с характерной хрипотцой и леденящим душу подвыванием. Думаю слушателей моего вокала пробрало аж до костей, а в деревне, от этого непосредственного выражения чувств, усилились и крики, и суета.

Поплескавшись еще с минуту, подошел к своим принцессам и выразил неудовольствие и недоумение.

– Хилые какие-то мужики, слабые на удар.