Соломин допрашивал задержанных, Стельмах ходил меж землянок и матерился, подсчитывая бобровые шкурки, черепа с опиленными рогами, килограммы мяса. Опера тоже осматривали, разве что не обнюхивая, каждую подозрительную ямку и щелочку.

Наконец, раздался торжествующий свист.

– Гляньте, хлопцы, какая штука! – Тайник был найден под разлапистыми корнями покосившегося вяза, и теперь из него тащили самый настоящий пулемет «максим» с бронещитком и легендарным кожухом для водяного охлаждения ствола.

Эхо войны? Тут было несколько трехлинеек, даже немецкий МР-40, ошибочно именуемый «шмайсером», пара «люгеров»… На лице капитана Соломина появилось мечтательное выражение, когда он отвлекся от допроса и осмотрел все эти находки.

– Гера! – сказал он, перестав именовать меня «товарищем Белозором». – С меня магарыч.

* * *

В Гагали, к охотничьему домику, мы добрались только вечером. Доблестная милиция нас долго не отпускала – всякие бумажные и процедурные моменты затянулись всерьез и надолго, потом ждали Привалова вместе с руководством Жлобинского РОВД, перед которыми нужно было сделать реверансы и провести экскурсию.

Сам полковник Павел Петрович Привалов – грузный мужчина с мощными предплечьями и квадратным лицом – не посчитал ниже своего достоинства подойти ко мне и пожать руку:

– Не ожидал, не ожидал… Я твои статьи постоянно читаю и думал – ты в основном по архивам сидишь или там у музыкантов интервью берешь. А тут – орел! Если еще чего накопаешь, вон, связывайся с Соломиным. Сработаемся!

Я тут же обнаглел и сунулся с темой про большой и красивый материал, на разворот, подав всё в ярких красках: мол, напишу о героизме милиционеров, небезразличии простых советских людей, охране природы и взаимодействии с БООР и егерской службой. И попросил пару слов для комментария. Если сам Привалов в статье отметится, у шефа варианта другого не будет, как в печать ее дать.

– Хрен с тобой, делай! Можно будет еще и профилактику правонарушений сюда приплести, мол – неотвратимость наказания… Только принесешь лично мне на согласование! – тут же добавил ложку дегтя главный районный милиционер.

Но в общем и целом – я трясся на переднем сиденье стельмаховского «козлика» с чувством глубокого морального удовлетворения. И даже совсем не расстроился, когда, останавливая машину у крыльца домика, Ян Генрикович воодушевляюще улыбнулся и сказал:

– Сейчас поужинаем, примем по сто грамм чего там ты в Крапивне надыбал, и спать! Слышите, хлопцы? Никаких посиделок ночных! Завтра подъем в пять утра!

Дождавшись-таки от меня вопросительного взгляда, старший егерь глянул на меня своими синими сияющими глазами настоящего фанатика природы и заявил:

– Мы ведь должны написать статью про оленей, верно?

И про оленей напишем, какие проблемы?

Глава 6, в которой появляется прекрасная незнакомка

Мы умудрились до семи утра отснять оленей, я дочиркал в блокноте заметки для материалов о БООРовцах, с зеленой тоской вспоминая смартфон, который облегчал работу журналиста на триста процентов. Да и за обычный диктофон с мини-кассетами я бы многое отдал – например, постоянно лезущие в глаза Герины волосы, которые бесили и раздражали. Решил точно – раздобуду диктофон и постригусь.

В полвосьмого «козлик» Стельмаха уже въезжал в Дубровицу со стороны строящейся новой районной больницы. За окнами мелькали бесконечные домики частного сектора, редкие магазины и заспанные прохожие с насупленными лицами. Я боялся представить, на что была похожа моя физиономия: совершенно дикие последние три дня не могли на ней не отразиться.