Когда она позвонила тетке, та сразу поняла по голосу, что с племянницей случилось что-то ужасное.

— Тетя Энн, он меня бросил.

— Как это бросил? — всполошилась тетка. — А что случилось?

— Ничего, — глотая слезы, выдавила Дженнифер. — Просто сел на самолет и улетел на Кипр.

— Дженнифер, но так не бывает. Объясни толком.

— А мне нечего объяснять. Все так и было. — И она всхлипнула. — Значит, я ему не нужна.

— Хватит плакать! А что он сказал?

— Ничего не сказал. Он со мной даже не попрощался!

— Не отчаивайся, дорогая моя! Кто знает, может, все к лучшему? — бодрым тоном утешала ее оптимистка-тетка. — Я тебе так скажу: если этому греку не нужна такая красавица и умница, как моя племянница, значит, и тебе он не нужен!

— Нет, тетя, я не могу без него! Даже не знаю, как мне теперь жить…

— Глупости! — перебила ее тетка. — У тебя вся жизнь впереди. Запомни: безвыходных положений не бывает. Это я тебе говорю. Хватит разводить сырость! Скажи лучше, что ты намерена предпринять?

— Для начала переведусь в Бирмингем, буду там учиться и стану бакалавром.

— Ну вот и умница! А говоришь, не знаешь, как дальше жить. Что гласит пословица? «Делай, что должен, и будь, что будет!» Кстати, что ты сейчас делаешь?

— Что делаю? — Дженнифер шумно вздохнула. — Держу в руке ту раковину, розовую с голубым, и плачу…

Такой поворот сюжета Никоса весьма обнадежил. Во-первых, раз она до сих пор не убежала, это уже хорошо. А во-вторых, раз она не успела одеться, ей придется его выслушать.

— Дженнифер…

— Уходи. Мне нужно одеться! — сказала Дженнифер из-под простыни, чувствуя себя полной идиоткой.

Никос присел на корточки у кровати и осторожно потянул простыню вниз, пока не встретил испуганный взгляд зеленых глаз.

— Можешь считать меня бесчувственным типом, но ты мне небезразлична.

— Ну так докажи это?! Уйди! — задыхаясь прокричала Дженнифер, думая о том, что Никос с ней хотя бы честен. Не сказал же «люблю», а «небезразлична». А что такое «небезразлична»? Так, пустой звук…

— Дженнифер, прости, если я тебя обидел… И дай мне объясниться! Даже преступникам дают сказать последнее слово.

Она чуть приободрилась: он говорит так искренне.

— Я тебя не понимаю… — начала она.

— А что тут удивительного? — с готовностью подхватил Никос. — Ведь я мужчина. Так и должно быть. Мы разные.

— Слишком разные, — тяжко вздохнула она. — Когда я с тобой, я с трудом понимаю, что делаю и где нахожусь.

— Ты у меня в постели под моей простыней, — невозмутимым тоном заметил он. — И если не вылезешь сама, я тебя вытащу силком.

— Только попробуй! — вскипела Дженнифер. — Я тебя ударю.

— Вот это да! — Никос округлил глаза. — Да я же пошутил…

Нет, он не пошутил! Она его достаточно хорошо изучила. Ему ничего не стоит сорвать с нее простыню — терпение не входит в число добродетелей Никоса.

Дженнифер молчала, судорожно соображая, как ей быть. Интуитивно она ощущала: в нем что-то изменилось.