Воистину это было уже слишком.

— Молодой Людовик поднял чашу, которую не в силах испить, — покачал головой наместник Бога на земле. — Жаль, что он совсем не похож на своего благоразумного и набожного отца. Очень жаль, — понтифик поднял указательный палец. — Позовите ко мне графа Тибо…

Граф Шампани возвращался в свои владения не один — с ним был легат папы римского Ив, кардинал церкви Святого Лаврентия. Легат был наделен самыми высокими полномочиями. При появлении подобных посланников папы все грешники трепещут — потому что, как правило, их судьба уже решена. В апреле, в епископстве Ланьи, на землях Шампани, состоялся церковный собор. На нем легат Ив от имени первосвященника, занимающего престол Святого Петра, расторг церковный брак Рауля де Вермандуа и Петрониллы Аквитанской и отлучил их от церкви. Также от церкви были отлучены все три епископа — Ланьи, Санлиса и Нуайона, совершившие подлог, а Французское королевство оказалось подвергнуто интердикту. Это означало, что отныне на его территории умолкают колокола, а священники лишаются права вести службу. Для мирян солнце отныне скрывалось за облаками, а на Францию, лишенную милости церкви Христовой, опускался мрак.

Выход был только один — королю необходимо обратить взор к Риму и покаяться в своих грехах.

Вести распространялись хоть и не со скоростью ветра, но шли плотной и ровной волной. Каждому французу, оказавшемуся в беде, хотелось узнать, кто и что является причиной наступившего хаоса. И скоро уже все проклинали красотку-южанку, сбившую их короля с верной дороги и обратившую его на сторону дьявола.

— И ты пойдешь на поводу у папы?! — спрашивала Алиенора во дворце на острове Сите. — Ты позволишь кардиналам управлять собой? Вершить суд на твоих землях? Подчинять себе твоих вассалов? Потакать им в неповиновении своему королю? — Она бросилась на его трон, свернулась на нем калачиком. — Но как после этого ты сможешь называть себя королем? — Алиенора уткнулась лицом в широкие рукава богатого платья. — Скажи, как?!

Молодая королева шла напролом, а куда ей было деваться? Любимая сестра и ее возлюбленный приравнивались к еретикам. Если кому-то из них станет плохо, то несчастному даже откажут в причастии. Поддержавшие их епископы низложены и низвергнуты в прах. И в довершение всего королевство ненавидит ее. Так что же, взять и сдаться? Нет, эта песня была не про нее. Да и поздно было отступать — слишком далеко они зашли…

— Я не знаю, что мне делать, — пробормотал бледный король.

— Ты должен сражаться с ними! — прекратив плакать, твердо сказала она.

Людовик изумленно уставился на супругу:

— С кем — с Римом?!

— Нет, с Тибо Шампанским! Это он воспротивился твоей воле, а ведь во время коронации он присягал повиноваться тебе! Вкладывал свои руки в твои, клялся в верности! Значит, это он — клятвопреступник! Он — причина всех наших бед! И его ты должен наказать!

— Это опасный шаг, — очень серьезно проговорил Людовик. — Я должен услышать совет моих ближайших вассалов и друзей…

— Аббата Сугерия? — усмехнулась королева.

Король опустил глаза.

— Возможно…

Алиенора устремила на него уничтожающий взгляд:

— Иногда мне кажется, что я замужем не за королем Франции, а за священником!

Он гневно взглянул на нее, но она не струсила, не отвела глаз.

— Ты правильно меня понял, — кивнула Алиенора.