— Так есть же мясо, утром же принёс, — удивилась Рогнеда.

— Мужчина сказал — на охоту, значит на охоту. Наше бабье дело, его дома ждать, — одёрнула её Купава, уже привыкшая, что я делаю всегда то, что нужно мне и не люблю излишнего любопытства, — Пока мужа нет, давай порядок в доме наведём, а то запылилось всё. Да посмотрим, что постирать нужно.

А я пошёл на охоту. На волхва, козла старого.

Глава 8

Охота удалась. Обратно я шёл гружёный солидным мешком с разной всячиной, типа злата — серебра, волхв оказался совсем не бедный и не чужд меркантильного интереса. Откуда он столько набрал, сидя один в лесу, это загадка природы. Но я вскрыл все его захоронки, которые учуял. Самому волхву задал всего один вопрос — зачем? На что он начал плеваться, ругаться и орать, что он здесь самый главный волхв, а я морда безродная, пришёл на всё готовое. Это он решил, что я ему конкурент? Короче, сломал я ему шею и бросил в лесу. Странно, почему их тут колдунами считают, если эта козья морда ничего такого даже не изобразил. Только плевался как верблюд. Наверное, надеялся в слюне утопить. Не получилось.

Вот, иду я, значит гружёный мешком драгоценностей, посудой разной дорогой, на плече кабанчик лежит, и за загривок тащу медведя. Как бы, медведь мне и не нужен был. Но он сволочь, сам начал отношения со мной выяснять, я его не трогал первым. Ему понимаешь, кабанчик понравился, которого я завалил, а вот я наоборот — ему категорически не понравился. Ну, тут наши мнения кардинально разошлись. Мне этот кабанчик самому нужен. И когда он полез меня на зуб попробовать да лапами начал некультурно размахивать, посетила мою голову идея — жёнам своим показать этого мохнатого нахала. Откормленный, шкура такая хорошая, густая — аж лоснится. Красавец! Вот я ему по голове‑то стукнул слегка, морду связал, лапы — и теперь домой тащу. Вот девки обрадуются!

Нет, скотина, сколько же в нём говна? Сколько иду, столько он и дрищет. Теперь я понял, откуда такое название — медвежья болезнь. Слышь, засранец, я как тебя такого говнюка, жёнам покажу?

Наконец‑то я дошёл, аж немного притомился, пока эту скотину тащил. Не хотел идти сам. И эмпатия не сильно помогала. Слишком у него всё страхом забило. Волоком тащить нельзя, шкуру испорчу, на себе тащить тоже неудобно. Тут и кабанчик на плече, и косолапый дрищет без остановки и дёргается. Прибил бы, но живого хочу показать. А рук на всё не хватает. Короче, замучался я.

Но жёнам я его показал в живом виде. Не сказать, чтобы сильно обрадовались живому подарку, сначала даже слегка напугались и повизжали, когда я его во двор затащил. Но потом повеселились, глядя как я на него ругаюсь, за засранскую деятельность. И его шкуру оценили по достоинству. На шум деревенские набежали, все видели, как я его по улице тащил. Сейчас собрались, рассматривают. Не каждый видел так близко живого медведя, да ещё такого огромного. Что бы дать всем на него налюбоваться, вытащил его обратно за ворота. Когда на него все налюбовались, затащил снова во двор, хватит на него смотреть. Пора и делом заняться, а таскаю его туда — сюда, бесплатно.

Ну, что? Пошли засранец, отдашь шкуру. Не хочешь? А куда ты денешься.

Очередная прибыль в хозяйстве в виде посуды и золота с серебром, снова удивили Рогнеду, потешили Купаву и доставили удовольствие Ванюшке. Он с энтузиазмом начал насыпать монеты в золотой кубок украшенный какими‑то камушками и высыпать обратно. При этом радостно угукая и дрыгая ногами — раскидывая золото в разные стороны.