— То моя доля в общее хозяйство, — сказала она, вздохнув, — А, чего? Всё равно, это приданное моё, так что всё по традициям. Да и я со своими побрякушками, чувствую себя нищей, глядя на всё это богатство.

— Глупая ты Рогнедушка, хоть и княжна, — фыркнул я и не выдержав, рассмеялся в полный голос, — Это в тебе говорит, твоё испорченное княжье воспитание. Нет у нас не твоего, нет моего — есть только наше. Твоё, моё, Купавы, Ванюшкино. Будут ещё дети — станет их тоже. Мы семья и этим всё сказано. Тебе что‑то надо? Бери. Хотя нет, кубок не бери, его уже Иван себе приглядел. Видишь, куличики им печёт. А так, если потребуется чего — бери, оно и не считанное. Я по началу, какой‑то учёт вёл, а потом плюнул на всё. Прибавляется быстрее, чем тратится. Придворных прихлебал у нас нет, чего надо я сам сделаю или добуду. Войска тоже нет, так что на него тоже нет затрат — сам защищу хоть от кого, я сам себе войско. Так что, куда нам тратиться? Если только в город выберемся, поразвлечься, так и то, нам столько не потратить, если только купить тот город целиком. Народу раздать? А нахрен оно нам усралось? Халяве люди, конечно, обрадуются, только вот пользы от этого не будет, один вред. Привыкнут и будут ждать, когда ты снова им чего дашь, просто так. А не дашь — мигом плохим станешь, всё тебе припомнят. Чего делал и чего не делал. Я вон, взял на себя охоту, начал деревню снабжать мясом, так они быстро это дело смекнули, и на охоту перестали ходить. А зачем ходить, если прямо домой всё принесут? Еле отучил и то через скандал. Сейчас хоть две трети мяса добывают сами, но скоро я их совсем снабжать перестану. Мужиков в деревне теперь достаточно, пусть работают. Так что милая, все, что у нас есть, это только наше и нашей семьи. Семьи рода Ареса.

— Хорошо звучит, — согласилась Рогнеда, — А сам ты, из какого рода? Арес — это же твоё имя?

— Арес из рода Ариев, вот так правильно, — нравоучительным голосом сказал я, придумав на ходу. А внутренне заржал — истинный ариец, мать его. Пришла же мне такая вот идея забавная. Раз такая слава об ариях сквозь века прошла, почему бы и мне не назваться арийцем? Я узнавал, руссом мне не желательно называться. Почётно конечно, но руссы сейчас — это княжьи дружинники. Род войск такой элитный — руссы. А дружинник, это как не крути — лицо подчинённое, а мне это как‑то не климатит — я зверь вольный. А я всех этих князей в глубокой заднице видел. Так что, буду арийцем.

— Ой, вспомнила, — воскликнула Рогнеда, вскинув руки и прикрыв ладошками ротик, — Это же древнейший род! Это сколько же лет вашему роду, Арес?!

— Сотни. Многие сотни лет милая. Как бы не тысячи, — серьёзно ответил я.

— Значит, ты не шутил, когда говорил вроде как в шутку — не царское дело, — выпучила удивлённые глаза Купава.

— Ну, можно сказать и не шутил, — снова уклончиво ответил я. А сам подумал, блядь, чего я несу?! Пошутить вздумал. Но кто ожидал такой реакции? Вон и Купава сидит, рот раскрыв. Какие арийцы, какая древность рода? Хотя, если посчитать тысячелетия вперёд, до того времени, когда я родился и приплюсовать годы, которые от арийцев прошли тут, то, много получается. А арийская кровь, течёт во всех, как не крути. В той или иной пропорции. Они куда только не расползлись, где только не осели и кого только не перетрахали.

— А! Так вот чего наш волхв напугался. Это он в тебе древнюю кровь учуял. Напугался, гриб трухлявый, — вскинулась Купава, — Так это ты на охоту к нему ходил?

— Умная ты, — протянув руку, приобнял Купаву и поцеловал в шею.