— Эко мы их! — не выдержав нахлынувших на него эмоций, крикнул Поклонский. — Теперь и погибнуть не так обидно будет…

«А ведь он прав, — мелькнуло в голове у Бутакова. — Ни черта еще не кончено…»

Несмотря на то, что вражеская батарея торчит из воды как естественное препятствие, проход достаточно широк и сейчас сквозь него двинутся остальные, после чего Свеаборгу не устоять. Проклятые бронированные чудовища разнесут здесь все. Разве что получится еще раз…

— Василий Константинович, — обратился он к командиру броненосца. — Распорядитесь осмотреть место крепления нашего тарана.

Осмотр не отнял много времени, и уже через несколько минут озабоченный Поклонский доложил.

— Худо дело, крепление совсем ослабло, вследствие чего наш бивень вполне может отвалиться и без внешнего воздействия. Но это еще полбеды, главное, что вода сквозь повреждения протекает в трюм. Я велел задействовать ручные помпы, но сами понимаете, это не выход…

— Иными словами, до вечера мы не продержимся?

— Отчего же. Если не придется никого бить со всего маха форштевнем, вполне может статься, что и не потонем.

— Что предлагаете?

— Войти в пролив и приткнуть «Бомарзунд» к отмели, превратив его в неподвижную батарею. Проход между ним и затонувшим «Метеором», конечно, останется и довольно широкий, но идти по нему под огнем будет крайне неприятно-с!

— Вздор! Английские батареи хорошо бронированы и выдержат обстрел.

— Из обычных пушек, несомненно. А вот из нарезных «Баумгартов» можно и попробовать. Надо только не торопиться и бить наверняка. И кстати, времени на раздумья у нас нет, господа-англичане скоро очухаются и тогда…

— Черт. Похоже, что вы правы. Полный вперед!

Между тем британские батареи не только не торопились идти на внутренний рейд Свеаборга, но даже прекратили обстрел берега. А когда «Бомарзунд» двинулся навстречу, их капитаны предпочли дать задний ход.

— Глазам своим не верю! — воскликнул Поклонский, наблюдая, как пятятся броненосцы противника. — Неужто они нас так испугались?

— Сдается мне, — покачал головой Бутаков, — господ-союзников заботят сейчас совсем иные проблемы.

— Вы думаете? — удивленно посмотрел на него капитан первого ранга, в глазах которого начало разгораться понимание. — Но, черт возьми, как?

— Не знаю, — честно признался командующий бригадой. — Но у его высочества дар появляться, когда его совсем не ждут.

— Невероятно! Погодите, если сейчас их батареи здесь, то остальная эскадра…

— Беззащитна! — закончил за него Бутаков. — Распорядитесь дать полный ход, а то ведь уйдут!

— Что это вы задумали?

— Не думаете же вы, любезнейший Василий Константинович, что я отпущу наших гостей без прощального салюта? Это было бы, по меньшей мере, невежливо!

— Помилуйте, не вы ли только что сомневались в благонадежности нашего корабля?

— А вы заверили меня, что до вечера не потонем!

Британские броненосные батареи, как впрочем, и их французские прототипы никогда не отличались ни скоростью, ни маневренностью. А уж идти задним ходом на них было и вовсе мучением. В принципе, все это касалось и «Бомарзунда», но сейчас русский броненосец шел вперед, понемногу нагоняя своих противников, пока те продолжали пятиться, неуклюже тыкаясь в разные стороны, пока вокруг одного из них не поднялась целая цепь водяных всплесков.

— Это еще что? — изумился Поклонский.

— Не что, а кто! — ухмыльнулся командующий.

— Простите, не понял…

— Рискну предположить, что это дело рук поручика Борескова.