— Я правильно понимаю, что речь о том самом «Британо-Немецком легионе», который англичане формируют на Гельголанде?

— Все верно. На острове заседает особая комиссия по найму, вербовщики работают во многих землях, разве что пруссаки на днях запретили наем в своих владениях.

— Ладно, об этом позже. Сейчас я хотел бы знать, какова «государева доля» в полученных за прошлый год трофеях?

Тут надо пояснить, что все обладатели каперского патента должны были выплачивать треть стоимости своих трофеев русской казне. Но поскольку сделать это за границей оказалось не так просто, Бромми аккуратно перечислял положенную сумму на отдельный счет в банке. По идее распоряжаться этими средствами мог либо я, либо сам государь-император, но пока доступ к ним имел только наш адмирал.

— Один миллион двести тысяч триста сорок рейхсталеров, — вздохнул престарелый корсар, как будто отрывал эти средства от сердца.

— Недурно! — с трудом удержался я, чтобы не присвистнуть. — Ей богу, иногда кажется, что выбрал не ту профессию. Получается, ты тоже стал миллионером?

— Моя доля несколько меньше, — с похоронным видом ответил Бромми, после чего с явным сожалением добавил, — были кое-какие расходы…

— Ладно, чужие деньги считать неприлично, — отмахнулся я. — Лучше давай поговорим о деле. Расскажи, что ты знаешь про устроенную в Гельголанде комиссию по сбору немецких наемников?

— Не так много, ваше высочество. Желающие поступить на британскую службу обращаются в вербовочные пункты, открытые во всех крупных городах, включая, конечно же, и наш Бремен. Не могу сказать, что их много, но англичане не слишком привередливы и берут всех подряд. После заключения контракта их переправляют на остров, являющийся, как вам вероятно известно, территорией Великобритании.

— На английских судах?

— Нет. Англичане подстраховались и наняли местный пароход под названием «Оттер». Так что новобранцы находятся под защитой нейтрального флага. Рейсы каждые две недели.

— Что-нибудь еще известно?

— Почти ничего. Твердо могу сказать лишь, что вербовка не задалась. Всего на военную службу записалось около 1000 человек, может, немного больше. При том, что требовалось 15000.

— И почему же твои соотечественники не проявляют энтузиазм?

— Все дело в том, что порядки в английской армии хорошо известны. Жители континента склонны беречь свои спины, а потому страх порки частенько перевешивает соблазн щедрых наград и хороших окладов. В общем, если вашему высочеству угодно знать мое мнение, могу со всей ответственностью заявить, что вся эта затея с наемниками заранее обречена на провал. Стоит их командирам один раз наказать солдата, случится бунт. И тогда им придётся либо менять свои уставы, либо распускать легион.

— Еще вопрос. У англичан большой гарнизон на острове?

— Насколько мне известно, нет. Там нет ничего ценного, если не считать нескольких рыбацких деревень, да парочки курортных местечек, в которых любят отдыхать представители богемы. Максимум, что там может быть, это дюжина полицейских, охрана лагеря, да какое-то количество инструкторов с офицерами.

— Среди твоих молодцов найдется несколько отчаянных парней, готовых на все за щедрую плату?

— Конечно, — с интересом уставился на меня Бромми.

— Тогда пусть они запишутся в легион и отправятся на остров. Там им нужно будет связаться с теми, кому не повезло попасть в плен, затем спровоцировать бунт и бежать.

— Это, конечно, возможно. Но зачем?

— Во-первых, надо выручить наших ребят. Мы русские своих не бросаем. Во-вторых, испортить планы англичанам само по себе хорошо.