Случившийся недавно разгром Союзного флота, вошедший в историю как «Второе сражение при Синопе», погрузил многих из них в состояние уныния. Если проклятому всеми богами «Черному Принцу» удастся овладеть морем, благословенным временам опять придет конец. Русские крейсера вернутся, и побережье Кавказа снова окажется в тисках блокады.

Но того, что случилось на самом деле, не мог ожидать никто. Ранним утром 30 ноября порт был разбужен артиллерийской канонадой. Всполошенные непривычными звуками полуодетые люди бросились на улицу и увидели входящие на рейд громады русских линейных кораблей.

И пусть среди них не было все еще находившихся в ремонте могучих 120-пушечников, имевшихся сил с лихвой хватало, чтобы раздавить сопротивление куда более сильной крепости. Всего под началом Корнилова оказалось восемь линейных кораблей 84-пушечного ранга из числа наименее пострадавших во время «Второго Синопа» и два фрегата, а также несколько пароходов, три из которых были трофейными.

Планируя операцию, Владимир Алексеевич решил использовать тактические находки союзников во время достопамятного обстрела Севастополя. Тогда англичане, действуя основными силами с фронта, смогли обойти Константиновский равелин с двух сторон и, придвинувшись близко к берегу, открыли огонь с тыла, нанеся серьезный ущерб его защитникам.

Чтобы обеспечить своим кораблям необходимую маневренность, Корнилов приказал пришвартовать к четырем линкорам пароходы, с помощью которых те подошли к глубоко вдающемуся в море мысу, на вершине которого находился охранявший прибрежные воды форт. Причем два из них — «Чесма» и «Гавриил» — зашли в маленькую бухту непосредственно перед укреплениями, а остальные заняли позицию со стороны рейда.

Заняв позиции по обе стороны от турецкого бастиона, русские корабли немедленно обрушили на него всю мощь своей артиллерии. Оказавшись между двух огней, большинство защитников не стали изображать из себя героев и поспешили покинуть свои батареи.

Пока отряд линкоров Корнилова превращал старую крепость в груды щебня, к вражеским причалам подошли три небольших колесных парохода, служивших прежде буксирами в мелководном Азовском море. Пользуясь своей малой осадкой, они смогли подойти к самому берегу и высадили первые две роты морских пехотинцев прямиком на деревянную пристань.

Одной из них командовал только что получивший лейтенантские эполеты девятнадцатилетний Федор Тимирязев. Отличившийся во время захвата Балаклавы офицер сам вызвался идти в первых рядах. Ощетинившиеся «шарпсами» стрелки быстро заняли прилегающую к порту территорию и вытянувшуюся вдоль береговой кромки часть «Нижнего города», именуемого местными жителями «Асаги-хисар».

Так, не встречая сопротивления, они прошли не менее версты, зайдя в тыл горящей крепости и достигнув стен «Среднего города» или «Орта-хисара». Здесь им впервые повстречались турецкие аскеры, по всей видимости, как раз из числа бежавших «защитников» форта.

— Огонь! — скомандовал лейтенант, и его подчиненные тут же открыли стрельбу по никак не ожидавшим подобной встречи османам.

Трое или четверо были убиты на месте, еще с полдюжины предпочли сдаться, остальные же бросились наутек, оглашая узкие улочки средневекового города истошными криками.

— Экие дома, ваше благородие, — неодобрительно посмотрел на теснившиеся друг к другу постройки из серого камня унтер. — Не ровен час, засядет в каком из них супостат, кровью умоемся, пока выкурим!

— Не хотелось бы, — внутренне поежился офицер, припомнив прошедший еще в Севастополе инструктаж.

Проводивший его офицер сказал тогда, что все дома необходимо осматривать на предмет наличия внутри турецких солдат или матросов, могущих открыть огонь в спину атакующим, не останавливаясь даже перед насилием по отношению к местным жителям.