|
С веранды дома Лючо открывался вид на белоснежный пляж. Когда туда явились Глиннес и Лючо, любование звездами было уже в полном разгаре. Над несколькими полу‑притухшими кострами жарились и шипели на противнях крабы, раки, морской лук, пятижаберники, морская капуста и смесь из различных мелких обитателей океанического шельфа. Было откупорено несколько бочонков пива. Стол ломился от караваев хлеба с поджаристой коркой, фруктов и консервов. Тридцать человек всех возрастов ели, пили, играли на губных гармошках, шумно возились на песке, увлеченно беседовали с теми, кого намеревались заманить на пляж поздней ночью. Глиннес сразу же почувствовал себя легко и непринужденно в полную противоположность к той скованности, которую он испытывал на званой дегустации вина у лорда Генсифера, где веселье не было таким искренним. Вот это и были те триллы, которых презирали фаншеры – несдержанные, легкомысленные, чревоугодливые, сластолюбивые, некоторые неряшливые и плохо умытые, другие – просто неопрятные. Дети предавались эротическим забавам наравне со взрослыми. Некоторые из собравшихся у Лючо были несомненно под воздействием коча. Каждый был одет так, как считал наиболее подходящим. Чужеземцу могло показаться, что он попал на своеобразный маскарад. У Лючо, подвергнувшегося немалому воспитательному и дисциплинированному влиянию хассэйда, одежда и манеры были куда сдержаннее, но и он, подобно Глиннесу, с удовольствием отдыхал на песке с кружкой пива и картонным подносом с жареными дарами моря. Пирушка была затеяна под формальным предлогом «полюбоваться звездами». Небо было ясным и звезды, казалось, висели прямо над головой, как огромные бумажные фонарики. Но всеми присутствующими уже овладело столь игривое настроение, что вряд ли в этот вечер можно, было ожидать каких‑либо глубоких раздумий, навеянных звездами.
«Король» Лючо играл в командах с высокой репутацией. На поле он считался игроком молчаливым, но большим мастером и почти неповторимым в своей способности в одиночку пробиться от своей лицевой линии до пьедестала противника сквозь кажущийся непреодолимым заслон из соперников – увертываясь, совершая каскады финтов, перескакивая с помощью трапеций с одной трассы на другую или делая вид, что перескакивает, а сам тут же отскакивая назад. Эта уловка соперникам зачастую казалась настолько убедительной, что под хохот зрителей они сами оказывались в воде. Кроме него еще только «Буян» Уилмер Гафф был представлен в первоначальной команде‑мечте лорда Генсифера. Глиннес сел рядом с Лючо и они принялись обсуждать сегодняшнюю игру. – По сути, – сказал Глиннес, – нападение у нас, если не считать «Косолапого» Часта, очень сильное, а вот тылы прямо‑таки, жалкие. – Что верно, то верно. Из Савата может получиться отличный форвард. К несчастью, Тамми все время сбивает его с толку и он не знает, то ли бросаться в атаку, то ли спешить на помощь защите. «Тамми» было шутливым прозвищем лорда Таммаса Генсифера. – Согласен, – сказал Глиннес. – Даже Саркадо более или менее подходящ, хотя в общем‑то слишком нерешителен, чтобы претендовать на место в хорошей команде. – Чтобы выигрывать, – сказал Лючо, – нам нужно укрепить защиту, но гораздо нужнее для нас капитан. Тамми ничего не смыслит в руководстве действиями команды. – К несчастью, это его команда. – Но время‑то и прибыль наши! – выпалил Лючо с поразившей Глиннеса горячностью. – Как и наша репутация. От нее может ничего не остаться после сезона, проведенного в компании клоунов. – Прежде всего, – сказал Глиннес, – каждый стремится к тому, чтобы играть в ту игру, которая больше всего соответствует его способностям. – Я очень много размышлял над этим. Я покинул «Мстителей из Полдена», чтобы получить возможность жить дома, и считал, что лорд Генсифер, может быть, все‑таки наберет приличную команду. |
