Изменить размер шрифта - +
Мы с госпожой, разумеется, понимаем, что сейчас сообщит Ридольфо, но я не хочу верить, пока не услышу собственными ушами.

— Ваше сиятельство, — обращается он к Катерине, и голос его, слишком тонкий для такого могучего тела, срывается. — Я принес вести от своего брата.

— Это ты уже говорил, — негромко отзывается Катерина, выжидая.

Ридольфо прерывисто вздыхает, после чего потоком выплескивает на нас скорбные новости:

— Горожане, как вы, возможно, догадались, сдались армии герцога Валентино без боя. Мой брат Диониджи смог бы удержать для вас крепость… но пушки Валентино в конце концов пробили брешь в стене. Диониджи сражался храбро и упорно, однако без поддержки он не мог сопротивляться вечно. — Ридольфо склоняет голову и испускает сдавленное рыдание. — Диониджи выказал беспримерную отвагу. Он ранен в голову, ваше сиятельство. Даже когда стало ясно, что поражение неизбежно, Диониджи, несмотря на боль от раны, не сдавался, не желал покинуть свой пост, не слушал угроз и посулов герцога. Он выказал полную преданность вам, готовность погибнуть за свою повелительницу, и Валентино был тронут. Он даровал моему брату трехдневное перемирие, чтобы Диониджи смог послать меня к вам и спросить, пришлете ли вы подкрепление для спасения крепости.

Правительница Форли отворачивается от великана, стоящего на коленях, ее рот подергивается от ярости.

— Скоты, — бормочет она. — Диониджи победил бы, если бы они не расстилались перед Валентино, словно потаскухи!

Она имеет в виду своих вассалов из Имолы, которые так испугались армии Валентино, что сдались раньше, чем он подошел к городу.

— Жители Имолы уже заплатили за это, ваше сиятельство, — говорит Ридольфо. — Армия Валентино разграбила город и изнасиловала всех женщин, даже монашек. Герцог лично отобрал для себя самых хорошеньких, говорят, он каждую ночь спит с новой.

При этих словах гнев Катерины улетучивается. Она собирается с духом, расправляет плечи, лоб ее разглаживается, и вся она так и дышит достоинством и уверенностью. Если бы не растрепанные волосы и мятая рубашка, можно подумать, что она дает прием при дворе.

Однако заговорила Катерина лишь через несколько минут:

— Валентино знает, что мне негде взять подкрепление. Крепость потеряна, хотя в том нет вины сера Диониджи. Он вел себя в высшей степени достойно. Но я должна знать, что собирается сделать с ним герцог.

— Он позволит Диониджи и его воинам выйти из крепости и беспрепятственно добраться до Форли, — поспешно отвечает Ридольфо. — Герцог нисколько не лукавит, ваше сиятельство, иначе он не позволил бы мне приехать к вам. Валентино велел передать… — Голос великана снова срывается. — Он сказал, что теперь настала ваша очередь.

Услышав угрозу герцога, Катерина удивленно приподнимает золотистую бровь, но никак не отвечает на эти слова.

— Возвращайся в Имолу и передай брату нашу глубокую признательность, — велит она Ридольфо. — Скажи, что он с честью освобождается от своих обязанностей, я отпускаю со службы сера Диониджи и его людей.

— Благодарю вас, ваше сиятельство!

Широкое лицо Ридольфо расплывается от радости. Он закрывает глаза ладонями и плачет, затем смотрит на нас. Его глаза и щеки блестят от слез.

— Могу ли я… Мой брат, при всем уважении, хотел бы знать, значит ли это, что вы отпускаете его жену и детей и они могут вернуться к нему?

Катерина издает короткий смешок. Вероятно, она позабыла, что взяла в заложники семью Диониджи, чтобы снискать его беспримерную верность.

— Конечно, разумеется!

Когда Ридольфо от души благодарит ее, Джованни, любовник и секретарь госпожи Форли, входит в комнату вместе со старшим сыном графини, двадцатилетним Оттавиано.

Быстрый переход
Мы в Instagram