Изменить размер шрифта - +
Катерина отводит секретаря в сторонку и с озабоченным видом шепотом отдает ему подробные приказания. Когда она умолкает, Джованни кивает и помогает павшему духом Ридольфо подняться с пола. Они выходят за дверь, Катерина обращает свое внимание на сына, а я пытаюсь сделать вид, что меня здесь нет. Катерина, не стесняясь, отсылает меня прочь, когда того требуют обстоятельства. Если сейчас она не отпустила меня, значит, хочет, чтобы я осталась. Поэтому с почтительного расстояния слушаю драматическую беседу матери с сыном.

Оттавиано не из тех молодых людей, которые вызывают симпатию. Если его мать неутомима и полна амбиций, то он ленив и инертен. Там, где она сражается, он только ноет. Сын не унаследовал от Катерины ни ее привлекательной внешности, ни острого ума, ни талантов. Хотя она уже не один месяц ежедневно заставляет его заниматься военными делами и упражняться, щеки и тело юноши никак не лишатся детской пухлости, вот и теперь под шерстяной ночной рубашкой явственно выпирает живот. У парня широкий нос и толстые губы, лицо круглое, а сам он — воплощенная апатия. Каштановые волосы Оттавиано подстрижены как у пажа. Они спускаются на три пальца ниже подбородка, ровная челка доходит до самых бровей. Даже сейчас, когда его не просто так привели среди ночи в комнату матери, он трет глаза и недовольно дуется из-за того, что его разбудили. Хотя ему уже двадцать и скоро он станет правителем Имолы и Форли, его не слишком интересует, как надо править, — подобные дела Оттавиано предоставляет матери.

Катерина останавливается перед ним и кладет руки ему на плечи. Он всего на полголовы выше ее, зато гораздо шире.

— Сынок, — произносит она быстро, без всякого пафоса. — Крепость в Имоле пала. Сер Джованни пошел за одним человеком, который проводит тебя до Флоренции. Тянуть больше нельзя. Твои вещи и лошадь будут стоять у западных ворот. Сейчас же одевайся и ступай туда.

— Имола пала? — Глаза Оттавиано широко раскрываются, он кажется искренне изумленным, как будто ожидал услышать совсем иную новость, несмотря на то что его вытащили из постели среди ночи. — Мама, ты точно это знаешь? — Парень переводит взгляд на меня, словно желая услышать другое мнение, и я опускаю глаза.

— Да, — твердо отвечает моя госпожа. — Мы уже неоднократно говорили об этом. Теперь настало время действовать. — Она поднимается на цыпочки и целует сына в лоб. — Ступай. Увидимся здесь, в этой крепости, совсем скоро, когда Валентино будет разгромлен.

Оттавиано колеблется и спрашивает:

— Но… ты уверена, что тебе не грозит опасность?

Катерина смеется над этим вопросом и легонько подталкивает его к двери.

— Глупый мальчишка! Поторапливайся! А то остальным придется тебя ждать.

Оттавиано в последний раз с тоской смотрит на нее. По-видимому, ему впервые приходит в голову мысль, что он должен бы остаться с матерью, чтобы вместе с ней противостоять французской и папской армиям. Но Катерина снова подталкивает его, на этот раз с раздражением. Он медленно, торжественно целует мать в губы, затем разворачивается и идет прочь из комнаты.

— Я пошлю за тобой, как только опасность минует, — жизнерадостно говорит ему вслед Катерина.

Когда дверь за ним закрывается, ее наигранная бодрость испаряется. Она подходит к кровати, резко, тяжело опускается на край, закрывает руками глаза, и рот ее внезапно кривится. Я подхожу, встаю рядом и осторожно опускаю руку ей на плечо.

— Ничего страшного, — произносит Катерина, не убирая от лица ладоней, но я слышу слезы в ее голосе.

Мы надолго застываем в такой позе, затем она опускает руку, похлопывает по матрасу рядом с собой и говорит:

— Джованни сегодня уже не вернется. Спи здесь, со мной.

Быстрый переход
Мы в Instagram