|
Особенно после рокового поворота руля, бросившего «Испано-сюизу» на фонарный столб. Глория в аварии не пострадала. Удача никогда ей не изменяла. Чтобы нанести ей удар, требовались время, терпение и случай. С течением лет злоба растворяется, линяет. Кларисса заметила, что после смерти последнего мужа Глории сестры немного сблизились. Первым умолк рояль, много лет спустя – скрипка, и Глория с Жюли поняли, что им придется смириться и терпеть присутствие друг друга. Случай привел их на остров. И Джина в «Приюте отшельника» тоже оказалась по воле случая. Жюли может с чистой совестью сказать: «Я ничего такого не хотела. А если и решила их свести, то из чисто научного интереса, как химик, изучающий свойства разнообразных веществ при создании новой формулы».
Она поднимается, наливает полный стакан минеральной воды. Она ожила – благодаря любопытству, расколовшему заскорузлую корку безразличия, которая столько лет защищала ее от внешнего мира. Глория впервые познала сомнение. Она никогда не страдала – ни по воле обстоятельств, ни из-за людей, и вот за три месяца до победы над временем у нее возникли вопросы. Жюли вдруг ясно понимает, что и как следует делать дальше. Душа наполняется странным чувством, горькая нежность пробуждает глухую боль в боку. У нее мало времени. Она глотает таблетку и мирно засыпает. Ее будят крики стрижей. Половина девятого утра. Торопиться некуда, можно спокойно встать, умыться, одеться, но Жюли не терпится узнать, как провела ночь Глория. Она зовет Клариссу. – Как там наша Мадам? – Согласилась выпить чаю, есть не пожелала, – не вставая, отвечает Кларисса. – Как она тебя встретила? – Не слишком любезно. Ворчала. Спросила, привезли ли мебель мадам Монтано. – И что ты ответила? – Что должны привезти сегодня утром. – Какое ей дело до мебели Джины? – Хочет, чтобы я порыскала вокруг дома. Поручение дано не только мне, но и доверенным лицам. – Моя сестра помешалась, – пожимает плечами Жюли. – Значит, подруги Глории собираются ходить дозором вокруг виллы «Подсолнухи»? Какая нелепость! – Она и вас об этом попросит! – Пойду сама взгляну. Глория сидела в подушках на кровати, лицо ее выглядело измученным и осунувшимся. В огромных глазах зияла пустота, но кольца и браслеты она надеть не преминула. – Сядь там, – прошептала она. – Спасибо, что заботишься обо мне. Скоро, кроме тебя, никого не останется. – Почему ты так говоришь? – Они бросят меня, одна за другой. Вчера вечером у нас вышла размолвка с Памелой и Мари-Поль. Они при мне обсуждали достоинства Монтано, я нашла это неуместным. Бедняжка Мари-Поль так глупа… Джина то, Джина се… У Джины Монтано большая коллекция предметов мексиканского искусства. Я ее прогнала. «Развлекайтесь сколько хотите, высматривайте, вынюхивайте, я и так знаю, что ее носило по миру как перекати-поле и никакой путной обстановки она нажить не могла!» Едва до скандала не дошло. Я знаю, что будет дальше. Они напросятся в гости, а меня оставят подыхать в одиночестве. – Перестань, – с мягким укором произносит Жюли. – Ты же не расклеишься из-за того, что у Монтано, возможно, найдется парочка ценных вещичек? – Вот как мы поступим, Жюли. Пусть даже я себя накручиваю, но сделай одолжение, удостоверься собственными глазами, что там есть, а чего нет. Тогда я успокоюсь. Жюли прекрасно помнила обстановку квартиры Джины, но для правдоподобия немного поупиралась, потом согласилась, пообещав себе «врать умеренно». Она напустила на себя таинственный вид и сказала, понизив голос: – Я знаю, что у Монтано есть небольшой персональный музей. Фотографии знаменитых артистов, голливудские подарки, ну, сама понимаешь… – Кто тебе сказал? – простонала Глория. |
