Атмосфера постепенно накалялась. Глория то и дело спрашивала своих «придворных дам»:

– Так вы придете? И постарайтесь привести с собой мужей. Уверена – Джина все еще падка на мужскую лесть, актриса есть актриса.

– Рассчитываю на тебя, – сказала она Жюли. – Перестань дичиться. Твое место рядом со мной.

– Зачем мне приходить?

– Нас с ней станут сравнивать. Будут шептаться по углам: «Глория сохранилась лучше…» – «Да, но Монтано куда бодрее…» – «Сколько подтяжек она сделала, чтобы так выглядеть?» Ты же их знаешь, Жюли.

– Вот именно, знаю. Они тебя очень любят.

– Ошибаешься. Я так стара, что навожу на людей ужас. Я могла бы быть матерью каждой из этих женщин. И даже бабушкой… некоторых. Я зачаровываю… как василиск. Если вдруг Джина понравится им больше, со мной будет покончено.

– Так зачем ты ее пригласила?

– Хочу внести ясность. Она или я. Рассчитываю на твою помощь, Жюли, мне нужно знать, что будут говорить мои… подруги.

Жюли продолжила изображать «сладкую дуру»:

– Ты напрасно беспокоишься. Свидание двух старейшин, переживших множество ударов судьбы, выйдет очень волнующим и трогательным.

– Не старейшин, – нетерпеливо возразила Глория, – двух актрис. Двух священных чудовищ, если хочешь. Именно поэтому наша встреча изначально воспринимается как противоборство. Я старше, поэтому первенство останется за мной. Пусть поймет, что ей здесь не место. Скорее бы наступил понедельник.

Воскресный день прошел как канун сражения. Глория долго выбирала парик. Она хотела выглядеть свежей и привлекательной, но не молодиться – «это было бы нелепо». Ей помогали Кейт и Симона, советовали, как лучше сделать макияж. Капелька тонального крема, чтобы немного затушевать морщины, но не скрывать их совсем. Задача ясна: Глория должна предстать столетней женщиной, которую все еще хочется поцеловать. Репетиция длилась несколько часов, поскольку определиться с нарядом тоже оказалось непросто. Ничего летнего – руки слишком худые, шея в черепашьих складках. Правильней всего будет надеть что-нибудь домашнее – легкое и воздушное – и сделать акцент на украшениях. Долгий спор затеялся вокруг серег. Ничего помпезного, но бриллианты – они придадут лицу молодой блеск, жизнерадостный и одухотворенный. И обязательно колье, тут двух мнений быть не может. Глория – богатая женщина. Она открыла шкатулку, и Кейт с Симоной замерли от восторга.

– Можно? – робко спросила Симона.

Она благоговейно взяла в руки переливающееся ручейком искорок колье, приложила его к себе и замерла перед зеркалом, как загипнотизированная. Потом осторожно вернула драгоценность на бархатную подложку, как уснувшую змею. Довольная Глория не спускала с нее глаз.

– Вам нравится?

– Я и не подозревала… – горячечным шепотом произнесла Симона и замолчала, потрясенная неожиданной мыслью. Детей у Глории нет. О наследниках она никогда не упоминала. Возможно, великая актриса оставит подарки нескольким близким подругам… Кейт ласкала кончиками пальцев сверкающие камни, ошеломленная их баснословной стоимостью.

– Безумие хранить здесь подобное сокровище!

– Вовсе нет. Время от времени я достаю их, рассматриваю, трогаю – просто так, ради удовольствия. Камни согревают душу. Носить их не обязательно. Так что вы советуете?

– Вот эту пектораль, – решительно высказалась Кейт.